Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Джемиля пытается представить те времена, когда людям было очень трудно, но никак не может. Как можно жить без света, без водопровода, без газа? Поверить невозможно, но это было — взрослые врать не станут.

Издали они видят, как дымок аккуратной струйкой поднимается над горами. Надо спешить. Мама с Джемилей отстают, и, улучив минуту, девочка спрашивает:

— А почему плакала тетя?

По правде говоря, вопрос этот мучает Джемилю давно, но при тете и дяде неудобно было спрашивать. Но мама не хочет объяснять и просит потерпеть до дома.

Конечно, она потерпит, ну а все-таки — почему она плакала? Тут, наверное, какая-то тайна, и хорошо бы ее разгадать... И Джемиля решает: не успокоюсь, пока не выведаю все!

Многие ли в Арасса помнят тот день, когда осенью сорок четвертого года вернулся с фронта солдат Назар Велли́ев? Худощавый, в солдатском обмундировании, за спиной его болтался вещмешок да скатанная шинель. Он не мог никак слезть с телеги. Не сразу признали в нем своего: он неузнаваемо изменился за три года, что не был в Арасса.

— Назар, ты ли это? — спрашивали его.

— Я, я, — отвечал солдат и, уронив вещмешок, обнимал своих земляков.

Мальчишки, кто пошустрее, уже помчались к его матери: первыми сообщить радостную весть. Только тут земляки, встречавшие его на окраине села, увидели костыли, лежавшие в телеге. Они поняли, в чем дело, помогли солдату слезть с телеги, с двух сторон обняли его и, не торопясь, повели к дому. Кто-то поднял с земли вещмешок, кто-то понес рядом костыли.

— Как же так тебя угораздило, Назар?

— А снаряд не спросил меня, что ему делать, — с виноватой улыбкой ответил солдат.

После ранения больше трех месяцев он пробыл в госпиталях, пока, наконец, не отправили в Ташкент. И уже из Ташкента он выехал домой.

Назар шел и впервые за многие месяцы с наслаждением вдыхал горный воздух.

Где-то там, на фронте, в российских лесах, уже падал снег, по ночам случались крепкие заморозки, которые сковывали лужи и маленькие ручьи, а здесь было еще тепло, ласково светило солнце, и деревья стояли будто в праздничном наряде. Назар шел по дороге к своему дому, и было неловко, что его поддерживают с обеих сторон, что не может он идти сам, как бывало раньше. Его успокаивали:

— Вот матери радость будет!

— Что нога, ерунда! Главное — живой остался!

Его спрашивали о делах на фронте, а он, не зная толком ничего, оправдывался, что был в госпитале...

Людей вокруг него становилось все больше и больше, и он уже не знал, кому отвечать, что рассказывать. А тут издали он увидел мать, спешившую навстречу... Она бросилась к нему, заплакала у него на груди, он не мог никак ее успокоить. Назар еще не знал, что на его отца и двух братьев пришли похоронки, что из всех мужчин в доме только к нему одному судьба оказалась благосклонной...

На следующий день он увидел в окно, как люди, возвращающиеся с гор, несли за спинами вязанки дров. Назар сразу же догадался: рубят гранатовые кусты. Улучив момент, когда никого дома не было, он схватил костыли и побрел к лесхозу. На здании не было никакой вывески, на дверях висел амбарный замок. Окна были грязными, запыленными: лесхоз был закрыт давно.

С горечью он думал о том, что горы вокруг Арасса становятся плешивыми. Сам видел, когда ехал домой, — деревьев как будто и не бывало.

Ущелья пустели с каждым днем. И вместе с этой пустотой тревожнее становилось на душе: что же дальше будет? Неужели настанет день, когда люди срубят последнее дерево?

Сосед по дому утешил:

— Выбрось из головы дурь-то! Как срубили, так и вырастут и арча, и гранат, и инжир... Не волнуйся, все станет на свои места. Дай только проклятого Гитлера добить!

Какая нечисть, даже сюда она свои лапы протянула! Конечно, Назар понимал, что само ничто не появится...

Много дней он мучился, пока, наконец, не пришел в сельсовет.

Председатель оказался понятливым человеком:

— Ты думаешь, у меня душа не болит, когда я вижу лысые горы? А кто будет сейчас деревья сажать? У меня людей нет. Может, ты возьмешься? Тебе дело знакомо, будешь восстанавливать потихоньку. Что нам кончины Гитлера ждать?

Назар смущенно развел руками:

— Куда мне...

— Не отчаивайся, научишься еще ходить, без костылей будешь бегать.

Председатель сельсовета будто в воду глядел. По его ходатайству какой-то мастер из Ки́зыл-Арва́та сделал для Назара протез, и бывший солдат действительно научился ходить без костылей. Спустя полгода Назару выделили лошадь, и ему стало легче объезжать далекие угодья.

На него смотрели, как на чудака, затеявшего невыполнимое дело. Но со временем насмешки стали утихать. Назар невесть откуда привозил саженцы, высаживал у речки, ухаживал за ними, в холодные зимы спасал их от холода. Вскоре Назар женился на Бекдурсун, а два сына — два близнеца родились только через семь лет...

Назар хотел, чтобы дети его выучились на лесоводов и вернулись в родные края, но жизнь распорядилась иначе, они стали военными.

Дядя Назар и тетя Бекдурсун запомнили тот день, когда их сыновей призывали в армию. Ребят — сверстников братьев-близнецов, уезжавших на службу, — было немало. И сельчане вышли проводить их на окраину. Они шли по дороге, давая будущим солдатам последние напутствия:

— Слава богу, сейчас не война, вернетесь целыми!

Тетя Бекдурсун никого не слушала и твердила свое:

— Берегите себя, берегите себя!

Они были настоящими мужчинами — два близнеца: посчитали постыдным увольняться в запас в такое тревожное время.

Была бы ее воля, тетя Бекдурсун сама пошла бы к ним на помощь, оградила бы любимых сыновей от беды. Но были они слишком далеко — на горных дорогах Афганистана...

Близнецы находились в головном бронетранспортере, который сопровождал караван с хлебом, предназначенным для жителей Кандагара.

Душманы устроили засаду там, где горную дорогу с обеих сторон сжали две отвесные скалы. Бронетранспортер подорвался на мине... В течение трех часов советские солдаты удерживали натиск душманов — до тех пор, пока не подошла помощь из Кандагара. В этом бою погибли и братья Веллиевы... В живых осталось только три человека, но хлеб душманы захватить так и не смогли: он вовремя пришел в Кандагар...

Чем заглушить горе — тетя Бекдурсун не знала. Но она боялась за своего мужа и не оставляла его ни на минуту. Стала вместе с