Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Василь Левицкий

БАЙСТРЮК

Ну и заснежило! Ну и закрутило! Смотришь на эту завируху из хаты, припав лицом к стеклу, а в носу свербит, и кажется, что твой курносый, похожий на картошку, нос уже продавил стекло, и это снежинки-пылинки крутят и щекотят в нем. Еще немного — и ты чихнешь так, что с гвоздей полетят сковородки и черпаки, упадут с полок миски и от их домашнего грома сонный и вялый кот вздыбит шерсть, дико мяукнет и кинется под кровать.

Тогда хоть в хате тихо не будет. Надоела уж эта тишина. Часы заладили свое: тик-так, тик-так, — вот и вся тебе за день музыка. Посидишь вот так дома несколько дней один, придут ребята в гости, а ты уж и говорить разучился. Они тебе: «Добрый день, Федько», а ты им в ответ: «Тик-так, тик-так...»

Федько медленно обводит глазами комнату. Напротив кровать светлеет простынями. Краденец[4] двустворчатый стеклянный рот разинул. Рюмки, чашечки показывает. На стене часы маятником вымахивают. Ничего интересного! Да и что может быть тут интересного, если уже четвертый день сидишь дома и на двор — ни ногой.

...А часы свое: тик-так, тик-так. Если хорошенько прислушаться, то это тиктаканье чем-то на перестук колес похоже. Когда Федько с мамой в гости к тетке Марии ехали, то колеса поезда вот так же на стыках стучали. Но ведь это же — поезд! Там в окно выглянешь — чего только не увидишь! А когда реку переезжали, их реку Прут, Федько даже зажмурился: ножки у моста тоненькие, а поезд — ну прямо летит над рекой. Страшно...

У тетки хорошо. Добрая она. А уж маму любит! И Федько! Все зовет их переехать к ней в село. Там и работа для мамы есть. И в школу ходить недалеко. А какие там горы!

Да вот только мама к тетке переехать не хочет. Он уж и просил ее, и обещал слушаться, а она все — нет да нет. Отца ждет. Боится, что приедет он, а дома их не застанет. Подслушал он как-то разговор. Не нарочно, так вышло. Он тогда из лесу с грибами пришел. Зашел в хату и слышит, тетка маме говорит:

— Да не будь ты глупенькой, Орыся! Кого ты ждешь? Не вернется этот бродяга, поверь мне. А если уж вернется, разве люди не скажут, где ты? Разве не найдет он сорока копеек на билет? Да опомнись! Ведь ты же еще молодая, а как живешь? Монашка, ей богу, монашка! Жизнь и так коротка, а ты еще ее и не почувствовала. Беги ко мне, ведь тебе покоя не дадут. Тут столько злых людей! Ты им хоть черта в зубы ткни, и того пережуют — только крошки посыплются. Ведь чужое горе, не свое. Да и твоему Федьку у меня нравится. Не будут ребята ему глаза колоть: байстрюк, байстрюк[5]...

— Вернется, — сказала мама и заплакала.

После этого ни о каких переездах Федько больше не заговаривал. Тут у них тоже неплохо. Вон через дорогу Михайлик живет, а чуть ниже по улице — Григорко. А выше — Ванько с белобрысым чубчиком и веснушчатым носом. Настоящий друг! Другого такого в мире не сыщешь! А там, за старым садом Рейнюков Светланка живет... Какая Светланка... Какая, какая... Да вам-то не все ли равно? Светланка, и все, и точка! Вот быстрей бы поправиться, тогда уж скучно не будет...

Федько подходит к кровати, садится. Пружины, будто нарочно, тягуче скрипят на всю хату. Проснулся кот, сладко потягивается, вздыхает.

Да ну его, сейчас полакает молока и снова спать. Вот кому хорошо живется! Сутками спать может... О‑о, блюдце нюхает. Ну, пей молоко, пей!

Федько туда свои лекарства вылил. Целую ночь кот чихал, видно, где-то простудился. Пусть сразу два дела сделает: и себя вылечит, и хозяина выручит.

Но кот еще и до блюдца не дошел, а вон уж встревоженно усами поводит. Придется это молоко в помойное ведро вылить. Но если и свинья не захочет есть помои из-за этих лекарств, тут уж от мамы ему влетит. Она все его фокусы сразу разгадывает.

...Когда в хате сидишь, день тянется долго-долго. Мама с утра на работу уходит, она продавцом работает. А приходит, когда уже вечер окна холстом задергивает. И тогда становится страшно. Оно, конечно, бояться нечего, но, когда один сидишь, чего только не навоображаешь! А что? Вон кот ходит по хате, мурлычет. А ведь коты тиграм родственники. Вот возьмет да и обернется тигром! Что тогда? Разве можно ждать от него добра, если у нас с ним стычки каждый день? Да только за одни подстриженные усы он так тебя хватит, что и мокрого места не останется. А ведь Федько надо было проверить, на самом ли деле кот перестанет различать запахи, если ему усы подстричь. Ну да, еще как различает! С лекарством же лакать не захотел!

Хоть бы Ванько пришел, что ли? Веселее было бы. С ним хорошо. Даже когда плакать хочется, рассмешит. Вот, например, недавно такая история случилась. Шел Федько на почту, мама велела конвертов купить. Тут со двора бабы Одарки пес выскочил. Огромный, как теленок, рыжий-прерыжий, тощий, как щепка. Говорят, скупая баба Одарка есть ему не дает. Ну так вот, выскочил этот пес из Одаркиного двора — и сослепу мальчику под ноги. Федько и ударил его. С перепугу, конечно.

Баба Одарка из хаты выбежала, подбоченилась и кричит:

— А ты, щенок, чего моего пса бьешь? Он тебе, байстрюку, что сделал? А? Вот я тебе наподдам, на стену полезешь!

И за палку, и на него!

А Федько, как услышал это самое «байстрюк», такое зло взяло его! Бабка, верно, думала, что он побежит от нее, а он — ни с места. Куда там! Вырвал палку из бабкиных рук и отбросил в сторону. Бабка испугалась и в крик.

— Караул, люди добрые! Ах ты, безотцовщина! Некому научить, как со старыми обращаться! Караул!

Тут дядя Иосиф на улицу выходит. С Одаркой они соседи.

— Вы, мамаша, хоть бы людей постеснялись! Ведь хлопец вас не трогал. За что же вы на него с палкой-то?..

Бабка даже присела от неожиданности:

— Ишь, защитничек нашелся! Поглядите-ка на него, люди добрые! Какой совестливый! Зн-н-наю я твою совесть! На старую женщину нападаешь, чтоб тебя его мать-молодуха к себе на лежанку пустила. Думаешь, я не знаю? Я все знаю!

— Тьфу ты! Совсем на старости лет разума лишилась! Вы бы хоть при ребенке