Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

цветков клевера. Они нашли пять маленьких желтых цветов, похожих на звезды, на плоском, заросшем лишайником камне, и Джингл долго с восторгом смотрел на них через свои дурацкие очки. Пэт нравилось, что Джингл любит цветы. Мальчишки обычно их не любят. Джо и Сид полагали, что цветы хороши для девчонок.

Макгинти лежал, положив голову Джинглу на ноги, а хвост — на голые коленки Пэт. А потом Джингл отковырял кусок бересты с упавшего ствола и при помощи нескольких стеблей тимофеевки[15] прямо на глазах у Пэт сделал маленький домик с крылечком, окнами и дымоходом. Это походило на волшебство.

— Как ты это сделал? — выдохнула Пэт.

— Я все время строю дома, — мечтательно пояснил Джингл, сгоняя Макгинти и обхватывая ладонями загорелые колени. — В голове. Я называю их воздушными замками. Когда-нибудь я вырасту и буду строить настоящие дома. И для тебя дом построю.

— Правда?

— Конечно. Я придумал его в субботу, перед сном. Я все предусмотрел. Это будет самый красивый дом в мире, Пэт, когда я его закончу.

— Но не красивее Серебряной рощи!

— Серебряная роща и правда очень красивая, — согласился Джингл. — Она меня устраивает. В отличие от большинства других домов. Когда я смотрю на какой-нибудь дом, мне обычно хочется его снести и выстроить как следует. Но Серебряную рощу я бы менять не стал.

Хитрый Джингл! После этого Пэт никогда уже не ставила под сомнение его отзывы о домах.

Макгинти перевернулся на спину, чтобы кто-нибудь почесал ему живот.

— Жаль, что тетя Мария не любит Макгинти, — сказал Джингл. — Когда он съел одну из ее салфеток, я боялся, что она его выгонит. Но дядя Ларри разрешил ему остаться. Дядя Ларри не против Макгинти, но он его дразнит. Макгинти этого не любит.

— Ни одна собака этого не любит, — сказала Пэт, полагаясь на свой обширный опыт общения с тремя собаками.

— Макгинти спит под дровяным навесом. Он так выл позавчера, что я вышел и ночевал вместе с ним. Мама пустила бы его в дом и позволила бы принести свою кость.

Пэт распахнула глаза. Мама Джингла! Джуди говорила, что он сирота. И он сам сказал, что у него нет в мире ни одного друга, кроме Макгинти.

— Я думала, твоя мама умерла.

Джингл выбрал стебелек и принялся жевать его с безразличным видом.

— Нет, отец умер. Когда я был совсем маленьким. Мама снова вышла замуж. Она живет в Гонолулу.

— Ты с ней видишься? — воскликнула Пэт, которая в первый раз слышала это слово, но по тону Джингла поняла, что это очень далеко.

— Редко, — сказал Джингл, который не смог признаться, что не помнит ни одной встречи с матерью. — У ее мужа слабое здоровье, и ему сложно переносить канадский климат. Но я ей, конечно, пишу. Каждое воскресенье.

Он не сказал Пэт, что никогда не отправляет эти письма, а хранит их в ящике под кроватью. Возможно, когда-нибудь он их отдаст ей в руки.

— Конечно, — согласилась Пэт, которая восприняла всю эту ситуацию философски, как обычно и бывает в восемь лет. — А как она выглядит?

— Она очень красивая, — мужественно сказал Джингл, — у нее золотые волосы и огромные сияющие голубые глаза, как вода в заливе.

— Как у Винни, — понимающе сказала Пэт.

— Плохо, что она живет так далеко, — придушенным голосом сказал Джингл и закашлялся. Когда тебе десять лет, плакать нельзя, а тем более перед девочкой.

Пэт промолчала, только стиснула руку Джингла своей тонкой ладошкой. В свои восемь лет она была не по-детски мудрой.

Они сидели, пока не стало прохладно и бледно-синие тени не затянули далекие холмы, где никто из них не бывал. По зеленовато-серебристой воде Быстрого ручья побежали мелкие барашки. Дальнее поле Ларри Гордона навеки стало волшебной страной для Пэт и Джингла.

— Давай дадим этому месту имя? — предложил Джингл. — Пусть зовется Счастьем. И это тоже будет секрет.

— Люблю секреты, — согласилась Пэт. — Очень приятно их иметь. Хороший был вечер.

* * *

Они опоздали к ужину, но Джуди накормила их жареной ветчиной и кукурузными лепешками. После ухода Джингла и Макгинти Джуди спросила Пэт, как она провела время со своим дружком. Слово «дружок» было не таким обидным, как «кавалер», поэтому Пэт снизошла до снисходительного замечания:

— Было очень мило.

— Дело ясное! Парень неплохой. Сразу видать хорошее воспитание.

Джуди всегда была очень строга насчет воспитания.

— Он такой неуклюжий, Джуди, — Пэт решила немного покритиковать Джингла, чтобы Джуди прекратила называть его кавалером. — Видела, как он наткнулся на дверь, выходя из столовой, и сразу начал перед ней извиняться?

— Вот я и говорю, сразу видно джентльмена. Разве кто другой стал бы просить прощения у двери?

— Но это же глупо! Он разговаривал с дверью, как с человеком.

— И ничего не глупый. Нет уж, золотко, этот парень не дурак. И воспитан прилично. Ел суп как положено и ложку не глотал. Я никак не могу этому научить нашего Сида.

— Он некрасивый, Джуди. Не такой, как Сид.

— Все дело в очках. И волосы под горшок никого не красят. Зато какие ладные у него уши, видала? И вообще, не по хорошу мил, а по милу хорош. Запомни это, мисс Пэт. Тебе еще придется всерьез выбирать мужчину. Этот, конечно, тощий, как жердь, но он еще подрастет. Сразу видно, что его кормят не досыта. Ты его приглашай почаще, как только сможешь. Говорят, что мать его бросила и умотала с новым муженьком.

— Ты ее когда-нибудь видела, Джуди?

— Никогда. И никто из наших ее не видел. Джим Гордон нашел ее в Новой Шотландии. Там они и жили. Он помер вскоре после рождения первенца, а вдова недолго горевала. Вышла замуж, когда твоему Джинглу и двух не было, и уехала за море, а ребенка бросила на дядьку. Джим Гордон был хороший человек, но из тех, что носит воду решетом. Он, верно, в гробу переворачивается, глядя, как Ларри растит его сына. Мальчишка больше на мамашу похож. А папаша был весельчак и болтун. Пройти мимо