Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

— Нашептали, Джуди?

— А я что говорю? Не надо было ему разбивать одной бедной девушке сердце. Она его прокляла, пожелала ему смерти за то, что он женился на другой. Видела бы ты его в церкви — голову повесит и вместо проповеди слышит что-то свое. В каждом дому по кому… Ну, пойдем поможешь мне с индюшками. Что тебя гложет, золотко?

— Я боюсь, Джуди, что Джингл тоже болтун. Он сказал… сказал…

— Говори уж.

— Что никогда не видел таких красивых глаз, как у меня.

Джуди рассмеялась.

— Да это ж разве болтовня? Подумать только, а за обедом такой тихоня был, мухи не обидит! Это сказывается кровь его ирландской бабки.

— Джуди, а у меня правда красивые глаза? — Пэт впервые в жизни вообще об этом задумалась.

— У тебя глаза Селби, а у Винни глаза Гардинеров. Это значит кое-что. Хватит думать о глазах, и не всякому слову верь, золотко. Парень соврет — недорого возьмет.

Они отогнали белых индюшек Джуди от кладбища и загнали в сарай, когда Сид прибыл домой на автомобиле дяди Брайана. Пришлось рассказать ему о Джингле, но он совсем не забеспокоился — к облегчению Пэт. В душе у нее шевельнулась легкая досада — лучше бы он немного забеспокоился. Неужели ему все равно?

— Ему нужен друг, — объяснила она. — Теперь у меня будет три брата. Но ты все равно самый любимый.

— Да уж надеюсь, старушка. А то смотри, полюблю Мэй Бинни больше тебя.

— Не могу я любить чужого больше родных, — грустно сказала Пэт.

Но Сид уже побежал выпрашивать у Джуди Плам что-нибудь вкусненькое. Он был воодушевлен, потому что обнаружил на левой ладони еще одну бородавку. Это значило, что он все-таки обогнал Сэма Бинни. Они долго оставались на равных.

Пэт почувствовала себя одиноко, поднялась по лестнице и села у круглого окошечка. В маленьком жемчужном пруду отражались темные ели и красный закат. На мгновение окна Одинокого домика вспыхнули, а потом печально погасли. Во дворе не было ни одного котенка. Почему Сид совсем не ревнует к Джинглу? Она бы обиделась, если бы он подружился с чужой девочкой. Представить только, что он и вправду полюбит Мэй Бинни, гадкую Мэй с сияющими черными глазами. На мгновение Пэт чуть не возненавидела себя за то, что ей нравился Джингл.

Потом она вспомнила о Счастье, и о том, как сбегает по камням смеющаяся вода в их тайном уголке.

«Джинглу нравятся мои глаза, — подумала Пэт. — Друг — это хорошо».

Глава XII. Черная магия

В последнюю неделю октября Макгинти исчез. Пэт расстроилась не меньше Джингла. Ей уже казалось, что Джингл и Макгинти всегда были в ее жизни и что каждую субботу они ходили на Иордан или проскальзывали в кухню к Джуди, когда «свечерело». Для Джингла, у которого никогда не было настоящего дома, эти вечера стали дверью в другой мир.

Единственной ложкой дегтя было то, что Сид и Джингл не ладили друг с другом. Нельзя сказать, что они друг друга недолюбливали — просто они говорили на разных языках. Будь они старше, поняли бы, что им просто скучно вместе. Сид говорил, что Джингл, с его воздушными замками, темными очками и потрепанной одеждой, странноватый парень. Джингл считал, что Сид слишком много о себе воображает, даже для Гардинера из Серебряной рощи, но молчал об этом. Так сложилось, что Пэт и Сид играли и гуляли вместе после школы, но субботними вечерами, когда Сид работал на ферме вместе с Джо, Пэт играла с Джинглом. В основном они проводили время в Счастье. Джингл строил бесконечные дома и каждую неделю придумывал новый для Пэт. Ей было интересно, хотя она и собиралась всегда жить в Серебряной роще. Они исследовали леса, поля и реки, но Пэт никогда не водила Джингла на Тайное поле. Это был их с Сидом секрет, так же, как Счастье было общим секретом с Джинглом. Пэт восхищалась собой. Секреты — это так здорово. Сидя в церкви, она жалела людей, которые ничего не знают о Тайном поле и Счастье.

Макгинти везде их сопровождал и казался самым счастливым маленьким псом на свете. А потом он пропал.

Как-то вечером Пэт нашла Джингла в Счастье. Он лежал, уткнувшись лицом в заиндевелые папоротники, и рыдал так, как будто у него рвалось сердце. Пэт самой хотелось плакать. Во-первых, накануне противная Мэй Бинни дала Сиду яблоко — чудесное яблоко, на румяном бочке которого виднелись бледно-зеленые инициалы Сида — и ее собственные. Мэй несколько недель выкладывала на яблоке буквы и добилась результата. Пэт хотелось швырнуть яблоко в печку, а Сид был тронут. Он положил подарок на каминную полку в столовой, и глаза Пэт за едой постоянно натыкались на это яблоко. Утром Сид разозлился на нее, потому что накануне шел дождь.

— Я слышал, что ты в четверг молилась о дожде, — попенял он. — А ты знала, что я хотел, чтобы в пятницу было ясно?

— Я не знала, Сидди, — возразила Пэт. — Я слышала, папа говорил, что ручьи пересыхают. Даже тот, из которого вытекает Иордан. Вот поэтому я молилась о дожде. Прости, Сидди.

— Не смей звать меня Сидди! — Сид был мрачен. — Ты же знаешь, что я этого терпеть не могу.

— Не буду больше, — пообещала Пэт. — Только не злись на меня, Сидди. То есть Сид. Я этого не вынесу.

— Ты ведешь себя как ребенок. Хуже Крошки. — Все же он нехотя обнял Пэт, и она почти успокоилась. Почти. По дороге к Счастью она грустила, но, стоило ей увидеть горе Джингла, она тут же забыла о своих бедах.

— Джингл, что случилось?

— Макгинти пропал. — Джингл сел.

— Пропал?

— Или потерялся. Он ходил со мной в магазин вчера вечером, а потом… потом исчез. Я не могу его найти, Пэт!

Джингл повесил голову. Его не волновало, что другие увидят его слезы. Пэт тоже разрыдалась, но заверила его, что Макгинти обязательно найдется.

Неделя выдалась ужасная. Никто не нашел