Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

— Ее не зря кличут ведьмой, — заметила Джуди, выслушав всю историю. — Я давно знаю МакКленанов. Том МакКленан был человек неплохой, только страшно ругался, если его испугать. Уши вяли. Один раз он поссорился с Мэри-Энн и пообещал, что месяц слова не скажет. Два дня продержался и прежним уже не стал. Такое испытание ему было не по силам. Он потому и помер через год. Так думает Мэри-Энн. Хороший был скрипач, ноги сами в пляс пускались.

— Как это, Джуди?

— Да вот так. Заслышишь скрипку и запляшешь. Скрипка у него была непростая. Его отец привез ее из Ирландии. Том МакКленан однажды даже священника ввел в грех.

— И что, священник танцевал?

— Куда бы он делся! Ну и скандал вышел. Почтенного отца МакФи разбирали на церковном собрании. Том предложил сыграть на скрипке, чтоб все поняли: бедняга ни в чем не виноват. А ему не позволили. Жаль. Я бы посмотрела, как десять святош пляшут под скрипку Тома МакКленана. МакФи отпустили и дело замяли… Уходишь, Джингл? Помолись за всех неупокоенных духов и держись подальше от ведьм. Один раз, может, и обошлось, но не надо это брать в привычку.

Джингл ушел, намереваясь ночевать на сеновале вместе с Макгинти, а сонная Пэт отправилась в постель.

— Джуди, зачем ты рассказываешь детям эту ерунду про ведьм? — спросил Длинный Алек из гостиной полушутливо-полувсерьез. Он поднял эту тему, потому что получил выволочку от Эдит. Та была недовольна, что он позволяет забивать детям головы всякой чепухой, и он в очередной раз попытался призвать Джуди Плам к порядку. Она усмехнулась.

— Успокойся, Алек Гардинер. Никакого вреда от моих сказок не будет. А заодно и Мэри-Энн повеселилась.

— Почему ты вообще послала туда детей?

— Догадалась, что она может знать, где Макгинти. Она свояченица Тому Кудеху из дома с красной дверью. А он якшается с парнями из Сильвербриджа, которые украли колли Роба Кларка и несушек миссис Тейлор. Женщина она добрая и детей любит. Вот я и подумала, что она им поможет. Кудех ее слушает, потому что дожидается от нее наследства. Все хорошо, что хорошо кончается. Жалко тебе, Длинный Алек, что дети развлеклись? Никакого зла от этого не будет.

Глава XIII. Приличные манеры

Начало зимы в тот год выдалось мягким. Пэт поочередно то с Джинглом, то с Сидом (но никогда с ними обоими) совершала дальние прогулки, изучала новые места и заново узнавала старые. Среди голых березовых крон уже зажигались ранние звезды, когда румяные дети возвращались из своих экспедиций. Они шумно требовали еды от Джуди, и она иногда встречала их лаской, иногда руганью. Бранила она только Сида и Пэт, если считала, что небольшой нагоняй сослужит им пользу, но никогда не трогала Джингла. Он об этом жалел. Ему хотелось, чтобы кому-нибудь было до него дело. Джуди всегда ворчала добродушно, держа наготове яблоки и булочки с корицей для излечения уязвленных чувств. Дома Джингла никогда не ругали — тетка едва замечала его, поэтому из Серебряной рощи мальчик возвращался домой, остро чувствуя свое одиночество и никчемность.

Зима была бесснежной, но мороз все равно прочно сковал пруд. Пэт научилась кататься на коньках под руководством Сида, а Джингл научился сам — Джуди откопала для него на чердаке пару старых коньков. Тощий и длинноногий Джингл являл собой странное зрелище, раскатывая по льду в своих рваных штанах и старом желто-зеленом свитере, из которого он давно вырос, так что тетка надставила рукава красной тканью. Довершали картину неровно постриженные волосы, выбивающиеся из-под замызганной дядиной шапки.

— Кошмар, на кого он похож, — смеялся Сид.

— Он в этом не виноват, — дипломатично заметила Пэт.

— Ничего, выправится парень, — сказала Джуди. — Мозгов-то у него в одном мизинце больше, чем у тебя во всей голове, Сид, хоть ты и красавчик.

Пэт ни с того ни с сего набросилась на Джуди за эту насмешку над Сидом.

— Ох, тяжко мне с вами! — вздохнула Джуди. — Выйду, пожалуй, за старого Тома, раз я тут никому не нужна.

Тут Пэт разрыдалась и начала просить прощения, уговаривая Джуди никогда-никогда не уходить.

По вечерам срывался редкий снег, но земля оставалась голой до декабря. Снегопад начался только под Рождество, к большому облегчению Джуди. Она считала «зеленое Рождество» верной приметой, что кто-нибудь помрет. Пэт сидела у круглого окошечка и наблюдала, как сады, поля и холмы белеют на глазах, как снег заполняет птичьи гнезда на клене. Каждый раз, когда она выглядывала в окно, мир становился еще белее.

— Очень люблю снегопад, — восхищенно сказала она Джуди.

— Ты все любишь, золотко.

— Ну это же очень приятно — любить, Джуди.

— Если не слишком сильно. Иначе потом будет больно.

— Серебряная роща никогда не сделает мне больно.

— Даже когда ты уедешь?

— Ты же знаешь, что я никогда не уеду из Серебряной рощи, Джуди, никогда. Посмотри, как побелел Туманный холм. И каким заброшенным кажется Одинокий домик. Иногда мне хочется пойти туда и развести огонь, чтобы ему стало теплее.

— Думаешь, дома́ что-нибудь чувствуют?

— Конечно, чувствуют, Джуди! И Джингл так говорит. Серебряная роща все чувствует. Ей хорошо, когда мы счастливы, и грустно, если нам плохо. Она довольна, что мы в ней живем. И ей немного стыдно за меня, потому что я плохо читаю стихи в школе, но в прошлую пятницу у меня получилось! Я разучила «Быстрый ручей» вместе с Джинглом. Когда вышла читать перед всеми, у меня так дрожали колени, что Мэй Бинни это заметила. Я думала, что ни слова из себя не выжму. Мне хотелось спрятаться, но я вспомнила о Серебряной роще и поняла, что ее никак нельзя опозорить. И у меня все получилось! Мисс Дерри сказала: «Недурно, Патрисия», и все хлопали. Серебряная роща мне улыбнулась, когда я вернулась домой. Правда-правда!

— Ох и с причудью ты у нас! Ладно, что не позволила Мэй Бинни над собой посмеяться. Не люблю эту девчонку, хоть ты что!

— Она нравится Сиду, — мрачно заметила Пэт.

Вскоре обитатели Серебряной рощи принялись прятать друг