Маджара - Дмитрий Кунгурцев

– Шелкова бородушка, маслена головушка…

– Да. И снова давай в гости зазывать, разные разности обещать. А Петрович ей: не верю, мол, тебе, знаю, чем все это кончится. А Лиса-то разобиделась, головой качает: не веришь, значит, говорит, Петрович-кровь-с-молоком? Обижаешь, говорит, не ожидала, говорит, от тебя! В то самое время, когда совесть во мне проснулась и человечьим языком заговорила, когда бы и поддержать меня морально, поверить мне, чтоб не терзалась я прошлой виной, а загладила бы ее, – ты… Ну, и так далее. Петушку стыдно стало, он и высунулся в окошко. А Лиса его под крылышко берет и…

– И?!

– И вправду в гости ведет. Петрович-то вернулся из гостей, Котофею рассказывает-заливается, как его в гостях встречали, как пиццей потчевали, кока-колой поили, крыльями себя по бокам нахлопывает, восторгается: и чего только у этой Лисы нет: и ноутбук, и телефон «Apple» последней модели, и смартфоны с айфонами такие и сякие. А Котофей только вздыхает у себя на печи: «Ох, не кончится это добром, ох, не кончится!» – да шипит, когда Петрович иностранные предметы вслух употребляет.

– Ох, но ведь это только второй раз еще… Опять Лиса придет?

– Ох, второй… Вот опять ушел Котофей по работе в лес, на этот раз на очень дальнюю сторонушку, Лиса про то прознала – и тут как тут, под окошком. И глупый, доверчивый Петрович без долгих приглашений в окошко высунулся. Лиса его сцапала и уволокла. Сколько ни кричал петушок, сколько ни выкликал котика, сколько ни стыдил Лису – все понапрасну. Котофей на дальней стороне ничего не услышал, а Лиса только молчала да все крепче, крепче глотку Петровичу сжимала. Принесла домой и слопала. Котофей, как узнал про то, хоть сильно опечален был, но все-таки сказал: «Я же говорил…» И я на поминках была, мед-пиво пила, по усам текло, да в рот не попало. Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец!

– Это потому, что у Петровича мобильника не было, надо было хоть самый дешевенький купить ему, кнопочный, как у моей бабушки! – сказала осуждающе Оксанка.

– А в том лесу связи нет, мобильник бы не помог! – оставила за собой последнее слово Лариса.

Глава V

Злой мужик

Лариса в сопровождении кота шла домой, входя в калитку, увидела на крыльце чьи-то чужие калоши: большущие. Дверь отворила: на веранде за столом тетка с Урсихой сидят, чай пьют с инжировым вареньем. Тетка торжественная, нарядная: не в обычном байковом халате, вытертом на животе до белизны, а в темном платье с белым воротничком, поверх платок накинут, с блестящей прошивкой, волосы в пучок заколоты, только носки на ней всегдашние – шерстяные самовязки с подшитой, чтоб не протиралась, подошвой: можно на тапочки наплевать. Сидящая спиной к двери Урсова обернулась:

– Вот и Ларочка пускай скажет…

– А что такое? – Лариса, совсем сбитая с толку, сумку на пол опустила, кот тоже пасть разинул: мяргнул вопросительно.

Тетка же ни гугу, сидит важная, губы поджала, скатерку теребит и смотрит в сторону.

– Вот скажи, Ларочка, долго ли тетя твоя одна жить будет?

– Как одна? Разве она одна живет?

– Ну, ты не в счет. Ты – отрезанный ломоть. Тебе уж двадцать лет…

– Девятнадцать. – Тетка голос подала.

– Ну, пускай девятнадцать, – Урсиха живо к ней повернулась, – дак ведь сейчас замуж-то ранешенько выскакивают. Небось уж половина Ларочких ровесниц замужем? Если не больше, да, Лар? А уйдет она, и останешься ты куковать. Одной-то ой-е-ей ведь как тяжело!

– Дак ведь мне уж шестьдеся-ат! Куда мне замуж-то соваться! Ведь уж старуха я, старуха! – проникновенным басом восклицала тетка, готовясь зачем-то реветь.

– Шестьдесят? Да вон на Измайловке в семьдесят восемь замуж выскочила. И ничего – живут. Это ведь только, чтоб скучно не было, да и хозяин нужен в доме, ой, как нужен!

– Вон у нас хозяин-то! – усмехнулась тетка, передумавшая рыдать, и кивнула на Котофея, развалившегося на подоконнике. Урсова повернулась поглядеть на кота, головой покачала:

– Это ведь не шуточки, Катя, серьезное дело! А котика вы не у Раи Зозули случайно брали? Говорят, у нее помет был от дикого кота: она ведь в лесу, почитай, живет, вот дикий кот к ее кошке и повадился: потому все котята вышли шелапутные.

Тетка вскочила с места, похлопала себя по бокам и еще головой покачала, кивая значительно Ларисе: мол, а я что говорила?! Хотя ничего подобного она не говорила.

– С хозяйством не тяжело ли одной? – вернулась к прежней теме Урсова.

– Ой, как тяжело! – согласилась, опускаясь на место, тетка.

– То-то же.

– Да что хоть за человек-то? – Тетка понемногу сдавалась.

– Хороший человек, – заторопилась Урсиха, – самостоятельный. Работящий. Он тебе тут все-все отделает, не узнаешь халупу свою. – И, наклонясь к тетке, заговорила вполголоса: – Свой-то дом он продал, к детям подался, но не ужился, видать, со снохами, а денежки-то тю-тю: прибрали уже к рукам детки-то. – И, распрямившись, уже обычным голосом: – Вот и мается! Жалко мужика. Прими: посмотришь, как оно. Не понравится, долго ли указать: вот Бог, а вот порог. И все дела! Ты его сразу-то не прописывай… а то знаю я тебя, добрячку.

Так появился в доме мужик по имени Дядь-Вить.

Небольшой такой, крепенький оказался мужичонка, с бесцветным лицом и короткими ногами. Штаны носил широченные, на два размера больше, чем нужно, и спадали они с него, свешивались на заду, чуть не до колен. С теткой жить они стали дружно: жить-поживать, да добра наживать. Хозяйственный оказался мужичонка, живо-два туалет трухлявый разломал – новый поставил, из кирпича; тетка денег дала – на веранде пол прогнивший сменил, в комнатах обои новые наклеил, в огороде теплицу построил с отоплением, цветов там насажал: тюльпанов да гиацинтов, цветы расцвели – два чемодана откуда-то приволок, наложил туда цветов, корни влажной тряпкой обернул и к празднику укатил куда-то в Россию, распродал там цветы по невиданной цене, деньги в доллары перевел и на книжку положил. Вокруг грецкого ореха стал ходить, вверх голову задирать – как лиса на виноград, ходил так, ходил, непорядок, решил: ствол на их стороне, а весь доход кому-то достается; позвал мальчишку соседского, Кольку, тот залез на дерево – давай орехи собирать, несколько дней собирал. Дять-Вить ему за это в кулек из-под сахара-песка орехов с верхом насыпал: «Ешь на здоровье…» «Да на фига они мне», – Колька сказал. Видать, не так рядились расплачиваться.

Тетка сердилась: «И чего ты, Лариса,