В летние дни - Владимир Михайлович Никитин

можно будет только путём длительных исследований. Во-вторых, чем будет приводиться в движение ракета? Ведь ей нужно сообщить огромную скорость… Попробуйте подсчитать, сколько для этого потребуется взрывчатых веществ. Следовательно, нужно искать источник энергии, которым будет приводиться в движение ракета… Есть в проекте ещё и другие недоделки, о них я не буду говорить. Но повторяю, замысел интересен. Мне бы не хотелось огорчать Лещёва, однако в наших лагерных условиях мы не сможем осуществить изготовление такого сложного прибора.

Василий Иванович обвёл глазами ребят, надел очки и продолжал:

— Выступление Лещёва меня очень обрадовало. Приятно слышать свежие мысли. Хочется верить, что Воля осуществит когда-нибудь этот свой замысел, и мы сможем увидеть Марс так близко, как никто не видел. И я почти уверен, что кто-нибудь из вас поведёт на эту планету по ещё неизведанным путям мироздания первый ракетный корабль.

Директор сел. Ребята стали ему аплодировать.

На меня сильно подействовали слова Василия Ивановича. Мне даже представилось, что я лечу в ракетоплане в далёкое межпланетное путешествие. Впереди всё растёт красный диск Марса. А рядом со мной в кабине Волька и Валя. У Вольки сурово сжаты губы, упрямая складка обозначилась на подбородке, он уверенно поворачивает какие-то рычажки. Валя смотрит в иллюминатор и ничуть не боится.

Я почти ничего не слышал, что говорили ребята: так подействовала картина, промелькнувшая в моём воображении.

Директор школы снова взял слово.

— Я разговаривал с председателем колхоза, — сказал он. — Председатель просил у вас помощи, ребята… В колхозе посеяно много пшеницы. Вы сами знаете, что будет, если её во-время не прополоть. По-моему, нужно помочь колхозу. — Он придвинул к себе чертёж и подозвал нас поближе. Это был план колхозных полей. Василий Иванович обвёл карандашом большой квадрат, на котором было написано: «Пшеничное поле». Его нам и предстояло прополоть.

Предложение директора все горячо поддержали. А Люся Звездина, староста юннатского кружка, заявила, что прополку оттягивать нельзя.

Потом Никодим пригласил нас осмотреть колхозные фермы, и мы решили сейчас же отправиться в путь.

На улице Вольку остановил Вася Рощин. Он покраснел и отвёл Лещёва в сторону.

— У нас с ним, — кивнул Вася на своего приятеля Колышкина, — просьба. Не дадите ли нам проект ракетоплана? Мы думаем построить…

— Построить? — изумился Волька.

Паренёк кивнул и покраснел ещё больше. Его лицо стало точь-в-точь такого же цвета, как галстук на шее.

— «Славные работники, столяры да плотники», — продекламировал Волька из Маяковского. — Ну что ж… ладно. Берите. Дарю.

Он вынул из кармана сложенный вчетверо листок и передал его Васе.

— Только вряд ли что получится. Вы ведь слышали, что Василий Иванович говорил? — строго спросил Волька, сдвинув брови.

— Слышали, — ответил паренёк, и от волнения у него на лбу выступил пот. — И всё же хотим делать.

— Делайте! — похлопал его по плечу Волька. — Желаю успеха!

— Хорошие ребятишки, — сказал он мне, когда мы догнали свою дружину.

Мы шли по длинной улице села, обсаженной деревьями. Из детского сада высыпали малыши. Они смотрели на нас, им хотелось идти с нами вместе строем. Конечно же, они нам завидовали.

Впереди под горкой показалось длинное кирпичное здание.

— Это наш колхозный свинарник, — объяснил Никодим. — Сейчас там, правда, мало народу, но скоро колхозницы соберутся кормить свиней.

Когда мы вошли во двор свинофермы, то увидели двух девчонок. Они катались по траве, вцепившись друг другу в волосы.

— Какие несознательные, никак не могут без драки! — возмутился Никодим. — Сколько раз я говорил, чтобы не назначали их дежурить вдвоём.

Только тут девчонки заметили нас и поднялись.

— Ну? — спросил Никодим сурово.

— Это она первая, — стала оправдываться темноволосая. — Это она, Светка.

— Замучился я с вами, вот что, — сказал Никодим, вздохнув, — куда ни пошлёшь вас, вечно вы раздерётесь. Ну, если бы, скажем, вы мальчишками были, так ещё ничего. А то ведь девчонки.

— Да… Положение серьёзное, — сказал Сергей Александрович.

— Вот мой сказ, — сурово заявил Никодим. — Больше вы никогда не пойдёте на поле вместе. И на ферму вас не пущу.

— Да ведь мы понарошке, Никодим, — запищала Светка. — Анька же самая лучшая моя подруга. Правильно я говорю, Анька?

— Правильно.

Никодим махнул рукой.

— Сколько живу на свете, в первый раз вижу таких забияк-девчонок, А где Бурдин? — спросил он Светку.

— Где-то здесь, на дворе.

— Бурдин! — крикнул Никодим.

Затряслась лестница. По ней с крыши свинофермы спустился мальчуган с книгой в руке. На самом кончике его носа едва держались очки.

— Это что такое! — прикрикнул на него Никодим. — Здесь во дворе побоище происходит, а ты читаешь?

— Читаю, — виновато ответил мальчуган.

— Хорош, нечего сказать, старший дежурный! Чтобы это было в последний раз! Понятно?

— Понятно!

— Тут пионеры из лагеря пришли посмотреть свинарник. Ты проведи их.

— Хорошо.

Бурдин скрылся и через несколько минут вынес сшитые из грубого холста халаты. Они были жесткие, но очень чистые.

— Халатов хватит не на всех, — заявил Никодим. — Мы разобьёмся на группы. Одни останутся здесь, другие пойдут на скотный двор, а третьи — на конеферму.

Так мы и сделали.

Волька накинул на плечи халат и пошёл к дверям свинарника.

— Стой! — остановил его Бурдин. — Сразу видно, что не разбираешься в зоотехнике. Вытри ноги и надень халат! Ещё болезнь занесёшь какую!

Волька вытер ноги о соломенную подстилку, пересыпанную белым порошком.

— Это что за порошок? — спросил он.

— Дезинфекция, — важно ответил Бурдин.

Я никогда не думал, что в свинарнике может быть так чисто. Стены здания были изнутри выбелены, пол старательно подметён. Лишь в самом конце коридора, где начинались клетки, валялось на боку оцинкованное ведро.

— Света! Аня! — крикнул Бурдин.

Девочки тотчас же подбежали.

— Что за беспорядок? — набросился на них Бурдин. — Сколько я раз говорил, чтобы вёдер не разбрасывать! Опять ваша работа?

Света схватила ведро и выбежала с ним во двор.

Мы пошли вдоль здания, от клетки к клетке.

— Владик, — позвала меня Люся Звездина. — Погляди, какие хорошенькие!..

Маленькие курносые поросята копошились около огромной розовой свиньи.

Люся словно забыла обо всём на свете. Её золотистые волосы рассыпались по плечам, глаза весело заблестели.

— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал Тюляндин. Мы побежали к нему. В загончике за барьером резвилось множество крохотных поросят. Повизгивая, болтая тоненькими малюсенькими хвостиками, они бегали друг за другом.

— Ишь, резвятся, — сказал Бурдин. — Хотите посмотреть, как я их купать буду?

Он вошёл за перегородку, открыл дверцу в другую клетку, перегнал туда поросят и повернул кран, вделанный в водопроводную трубу на стене. Сверху по клетке брызнул холодный душ. Поросята радостно завизжали.

— Свинья чистоту любит, — говорил Бурдин, поблёскивая стёклышками очков. — Она животное чистоплотное и во всём со своего