Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

обычная хрустальная ручка. И замочной скважины нет. Да и с чего бы ей здесь быть? Это ведь столовая! Я скребусь в щель между дверью и косяком ногтями и молочу по двери кулаками.

Ничто из этого не приносит никаких результатов.

27

Аквамарин

Цвет: бледно-голубой

Магические свойства: привлекает посредников для наставления и защиты

Для подзарядки: перемешивать с гематитами

Я ищу другой способ выбраться. Окна.

Оббежав тела, я отдёргиваю тяжёлые шторы, выдвигаю защёлку на нижней створке окна и толкаю ту вверх. Как и дверь, она не поддаётся.

Отчаяние превосходит омерзение. Я сталкиваю одно из мёртвых тел с его стула. Оно падает, как деревянное, а я поднимаю стул. Он тяжёлый, но я швыряю его в окно. Стул ударяется об него и отскакивает, рикошетом валя меня на пол.

Я поднимаю себя с пола – и стул тоже – и снова его бросаю. Почему стекло не бьётся? На третий раз мои руки уже трясутся, и я отшатываюсь назад дальше, чем стул пролетает вперёд, и падаю на пол дрожащей кучкой.

Почему же я не побежала к парадной двери, когда была такая возможность? Что за дурацкая уверенность заставила меня решить, что я могу просунуть голову в эту комнату и всё равно уйти?

– Эй?

Мам, мне так жаль. Ты боялась, что я стану очередной жертвой этого места, и именно это со мной и случилось.

– Девочка, ты меня слышишь? Очнись!

Эти слова звучат так, будто долетают со дна пруда. Или, может, это я в пруду, а говорящий – в тепле и сухости, на солнышке. Я открываю глаза и обнаруживаю, что лежу лицом вниз на полу. Среди ножек стульев и стола, а также конечностей тел, всё ещё сидящих за ужином, я вижу две ноги в чёрных кожаных туфлях возле двери.

Я чуть не вскрикиваю от испуга, а ведь эта комната полна мертвецов. Но эти ноги находятся снаружи столовой, а дверь открыта. Я неуклюже вскакиваю и врезаюсь в стол.

– Осторожно! Эта комната будет всячески тебя дезориентировать.

Я моргаю, фокусируя взгляд.

– Стелла?

Она стоит прямо за порогом и выглядит на несколько лет старше, чем в ту ночь, когда Линден наложил своё заклятие. Её юбка теперь не такая кокетливая. Волосы обрезаны в каре чуть ниже линии челюсти.

– Ты меня знаешь?

– Кое-кто показал мне твою фотографию. – Я на ощупь пробираюсь вдоль стола, а когда пытаюсь обогнуть тела, вновь оказываюсь на четвереньках. Узор на ковре безумно колышется. Мои глаза закрываются, чтобы не видеть этой суматохи.

– Просыпайся! – Что-то бьёт меня по голове.

– Ай! – Перед моим носом туда и обратно перекатывается коническая восковая свеча. – Ты что, свечкой в меня кинула?

Вместо ответа мне в голову прилетает ещё одна свеча.

– Как тебя зовут?

– Гарнет. – Я потираю голову.

– Слушай, Гарнет! Я не могу войти в эту комнату, иначе тоже окажусь в ловушке. – Стелла садится на корточки, опуская своё лицо на уровень моих глаз. – Это место похоже на хищное растение, оно заставляет своих жертв войти добровольно. Когда те оказываются внутри, липкий нектар затрудняет передвижения жертв, пока их растворяют и поглощают. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя съел этот мерзкий старый дом, так ведь, Гарнет?

Третий восковой конус отскакивает от моего лица.

– Хватит уже! – кричу я.

– У меня кончились свечи, так что дальше я стану бросать в тебя оловянные подсвечники. Я не сумела достать оттуда полковника – он не верил, что я реальна, всё называл меня духом-мучителем, – и я так этого себе и не простила. Я не позволю умереть ещё и тебе. Начинай двигаться!

Я пытаюсь. На этот раз я ползу. Ладони. Колени. Подтягивание.

– Скажи мне, кто показал тебе мою фотографию?

Кто эта доставучая личность? Ах, точно. Стелла.

– Мой прадедушка, – бормочу я.

– Твой прадедушка? Ну надо же. Похоже, это очень далеко от моего времени. А почему твой прадедушка показывал тебе мою фотографию?

– Мы обе времяходцы.

– Ты Карфур? Я должна была догадаться по твоему имени. У тебя очень хорошо получается. Не опускай голову, Гарнет! – Голос Стеллы становится резким, как раз такой и можно ожидать от своей прапрабабушки. – Продолжай двигаться, иначе я начну бросаться этими оловянными штуковинами, а от них останутся очень большие шишки.

– Слишком далеко. – Мам, прости, но до Стеллы ещё целые ярды, а дом хочет, чтобы я осталась здесь.

– Ты ближе, чем ты думаешь. Продолжай двигаться.

Было бы гораздо проще лечь, прижавшись лицом к ковру, а сердцем – к лей-линиям в земле подо мной. Собственно, пожалуй, я так и сделаю.

– Та девочка в углу, – вдруг рявкает Стелла. – Она ещё жива?

Я моргаю. Тана.

– Нет.

– Ты уверена? Когда я была здесь в прошлый раз, она была слаба, но ещё не мертва.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на стоящую в дверях девушку. Стелла оставила Тану здесь умирать?

Стелла твердо встречает мой взгляд.

– Я не смогла бы дотянуться до неё, не переступив порог, а её убедить двигаться я не сумела. Я возвращалась, чтобы попробовать вновь и вновь. Иногда дверь закрыта. Иногда она открыта, пытается завлечь меня внутрь. Иногда она закрывается, пока я здесь, чтобы удержать то, что у неё уже есть. Вот почему ты должна продолжать двигаться!

Я шлёпаю одной ладонью, затем другой, волоча свои колени, как младенец.

– Ай да умница! Мы, времяходцы, так легко не сдаёмся! Вот почему ты схватишь ту девочку, когда будешь проползать мимо, и вытащишь её с собой.

Что? Да я саму себя-то еле тащу, а ей ещё и мёртвое тело подавай?

– Ты сможешь это сделать, – подбадривает меня Стелла. – Её нога совсем рядом.

Она права. Мои пальцы сейчас возле голой ноги Таны. Холодной. Слишком холодной. Её тело не твёрдое, как у того трупа, который я спихнула со стула, но она обмякшая и громоздкая.

– Мне нужна помощь!

– Как только ты перенесёшь её через порог, я сумею помочь.

Пытаясь вытащить Тану из-за двери, которая может закрыться в любую секунду, я жалуюсь, что мне приходится всё делать самой. Стелла радостно соглашается и изводит меня требованиями двигаться быстрее. Застонав, я отворачиваюсь от дверного проёма. Отрывать глаза от цели мучительно, но только так я смогу тащить Тану – сидя на заднице и продвигаясь спиной вперёд.

Я воображаю, как немые едоки дразнят меня из-за своего стола. Ты думаешь, что сумеешь