Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

– А ты стой там, где стоишь.

Бранд хмурится.

– Я пойду за своей сестрой. – Но когда Линден не отступает в сторону – и когда дядя Мика к нему присоединяется, плечом к плечу, – Бранд будто сдувается.

– Сядь, – отрезает Линден.

Бранд падает на ближайший стул и осторожно касается своего опухшего глаза. Кому-то бы стоило дать ему пакет со льдом, но никто этого не делает.

Линден скрещивает руки на груди.

– Оук говорит, что ты угрожал ему пистолетом. Это так? Ты направил пистолет на моих племянников и заставил Гарнет ступить на территорию Старого Дома?

Мама громко ахает. Дядя Мика с мрачным видом достаёт пистолет из заднего кармана своих штанов и бросает его на стол. Я морщусь, как и половина собравшихся в этой комнате.

Бранд слабым голосом отвечает:

– Это театральный реквизит.

У мамы такой вид, будто ей хочется собственными зубами вырвать ему глотку.

– Ты запугивал наших детей и подверг мою дочь реальной опасности, и не важно, что пистолет у тебя ненастоящий.

– Я знал, что она спасёт Тану. Я видел это в своём видении.

– Видении. – Мама фыркает, как будто Бранд утверждает, что может летать.

Я подаю голос.

– Он Карфур, мам.

– Сын Гестии, – добавляет Эш.

Взрослые обмениваются недоумевающими взглядами.

– Это правда? – требует ответа Линден.

– Попробуй вывести меня с территории особняка и увидишь, что будет, – горько отвечает Бранд. Затем он испуганно подскакивает. – Но не Тану! Её нельзя везти в больницу! Это её убьёт!

– Не думаю, что они это сделают. Иначе как они объяснят, кто она такая? Но… – Линден поворачивается к Оуку. – Предупреди родителей. – Оук убегает.

Мама ударяет кулаком по столу.

– Что случилось? Что ты сделал с детьми?

Бранд рассказывает всю ту же историю, которую рассказывал мне ранее.

– Я сделал то, что должен был, – заканчивает он, поднимая глаза на дядю Мику и Линдена. – Вы бы сделали то же самое ради своих сестёр.

Дядя Мика указывает на фальшивый пистолет и качает головой.

– Мика ему здорово вмазал, – вызывается Эш. – Он показался сразу после того, как исчезла Гарнет. Не знаю, как он узнал о том, что происходит.

Лицо дяди Мики краснеет, но мгновение спустя он открывает рот и сипло выдавливает:

– Чердачное окно. Он увёл детей.

Мама хватает брата за плечо, смаргивая слёзы, а Линден ободряюще кивает ему, прежде чем повернуться ко мне.

– Но как Тана очутилась здесь?

– Я прошла по времени и вытащила её.

Мама качает головой.

– Ты это уже говорила. Что ты имеешь в виду?

– Я делаю этого с самого приезда. Перемещалась в 1998-й. И в 1903-й. А сегодня я отправилась и того дальше. Этим утром Джаспер мне всё объяснил.

Выражения лиц находящихся в комнате людей разнятся. У мамы промелькнуло устрашающее «У-тебя-серьёзные-неприятности-из-за-того-что-ты-мне-не-рассказала». По лицу Линдена пробегает встревоженное «Это-может-ослабить-мои-позиции-в-качестве-следующего-наследника». Эш натягивает абсолютно невинное: «Не-смотрите-на-меня. Я-здесь-ни-при-чём».

Я коротко рассказываю то, что Джаспер говорил мне о таланте своей матери и о том, как встретилась со Стеллой на территории Старого Дома, но в итоге была вынуждена вытаскивать Тану без её помощи.

– Спасибо тебе, – тихо произносит Бранд, стирая с глаз слёзы тыльной стороной ладони.

– Джаспер должен об этом услышать, – заявляет Линден, решительно выходя из комнаты.

Бранд тяжело вздыхает.

– Теперь мне можно увидеть сестру?

Мамины губы выгибаются в хищном оскале, как будто она собирается это ему запретить. Но она ловит мой взгляд и уступает.

– Ладно. Я тебя отведу. Но сперва…

Она достает еду из холодильника Холли – холодную мясную нарезку, сыр, йогурт, фрукты – и обращается ко мне и Эшу:

– Вы двое, съешьте что-нибудь. Этот трюк с цветами наверняка опустошил твой запас магической энергии, как и путешествия во времени Гарнет. – Взгляд, который она бросает на меня, несёт и дополнительное сообщение: «А с вами, юная леди, я ещё не закончила». Затем она выводит Бранда из комнаты. Дяди Мики уже нет, он выскользнул прочь, пока никто не видел.

– Я не чувствую себя опустошённым, – говорит Эш, вытаскивая ломтики ветчины и сыра из упаковок. – Я ощущаю бурный восторг. А ты разве нет?

Я киваю. Он всё верно описал. Всё вокруг меня вибрирует музыкой: камни, растения, вода, воздух… Я всё ещё поражаюсь тому, какие звуки издают другие элементы магии земли.

– Кстати, красивые цветы.

– Я увлёкся. Я пытался пробиться к тебе через ворота Старого Дома таким сигналом, который ты бы узнала, но… – Он жестом изображает взрыв. – Я не смог остановиться. Что ты сделала, Гарнет? Кроме того, что вернула Тану. Я чувствую, что ты что-то сделала с самой магией.

Я её перенаправила. Но это объяснение для другого раза. Запихав в рот ломтик сыра, я встаю.

– Пойдём навестим Тану.

Она выглядит крохотной и хрупкой, лёжа в кровати Холли. К тыльной стороне одной из ладоней пластырем прикреплена капельница. Но я вижу, как поднимается и опускается её грудь.

– Заходи, – говорит Холли. – Ты её спасла; ты заслуживаешь того, чтобы повидать её. Эш, собери немного той лаванды, что ты вырастил. Её запах поможет ей исцелиться. – Она выставляет Эша из комнаты и выскальзывает следом за ним.

Я бросаю взгляд на Бранда, понуро сидящего в кресле возле кровати.

– Тана по-гречески значит «богиня огня», – вдруг говорит он. – Я рассказал об этом Винди, когда мы встретились. А Бранд (прим.: с английского brand – клеймо) – должно быть и так понятно. Это был намёк на то, кто мы такие.

– Не самый прозрачный намёк.

– Были и другие подсказки, вот только никто не обратил на них внимания.

Например, когда Бранд развёл костер из сырой древесины после того, как Мике не удалось его разжечь.

– Почему ты им прямо не сказал?

– Я поклялся своей матери, что не сделаю этого. Она не хотела, чтобы мы посещали Дом-Перекрёсток, но ни у меня, ни у Таны способности не развивались так, как должны были. Когда я придумал способ познакомиться с Винди и получить приглашение, она разрешила мне взять с собой Тану при условии, что я не дам Джасперу узнать, кто мы такие на самом деле. Я не думал, что мы его вообще встретим, потому что Винди сказала, что он – прикованный к постели инвалид. – Он резко втягивает воздух. – Но всё пошло не так. И это убило мою мать, знаешь ли. Она умерла через две недели после того, как исчезла Тана. Врачи сказали, что причиной стала аневризма, но это было разбитое сердце. По моей вине.

Бедная Тана. Когда очнётся, она обнаружит, что двадцать лет промелькнули как один миг, а её матери больше