Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

Сюда меня привели ворота; может, через них я и домой попаду? Протащить Тану так далеко – задачка на первый взгляд запредельная, но какой у меня выбор? Глядя вниз с переднего крыльца, я способна придумать только один способ спустить её туда.

– Давай знакомиться, – говорю я с фальшивой весёлостью, садясь на верхнюю ступеньку и обхватив девочку ногами, как будто мы вместе едем на санках. – Я Гарнет Карфур, а ты – Тана Костопулос, хотя на самом деле ты тоже Карфур.

Даже в таком положении Тана скорее напоминает ростовую тряпичную куклу, чем живого человека. Мёртвый груз. Кончай уже так думать!

– Твоя мама и мой дедушка – это брат и сестра, – продолжаю я. – Мы сейчас примерно одного возраста, хотя изначально было по-другому. Ты знакома с моей мамой, Эмеральд, если так тебе будет проще понять, кто я такая.

Бух, ползк, бух. Хвать Тану за плечи, чтобы не дать ей свалиться набок.

– Я познакомилась с твоим братом, – кряхчу я, уже запыхавшись от натуги. – Не очень-то он мне понравился. Я знаю, он пытается спасти тебя. Но он у меня перед носом пистолетом размахивал!

Когда мы добираемся до гравия, я закидываю руку Таны себе на плечо и пытаюсь встать, но её вес вновь утягивает меня вниз.

– А в кино срабатывает, – ворчу я, вспоминая те сцены, где герой таким же образом тащит потерявшего сознание друга прочь от опасности. – Прости, придётся тебя волочь. – Лучше по траве, чем по гравию, так что я утягиваю её с подъездной дорожки на газон.

Затем, пятясь, я утаскиваю её в туман.

Густой белый сумрак проглатывает нас, как змея, сцапавшая пару полевых мышек. Мои спина и плечи тут же начинают ныть. Чтобы отвлечься от боли, я рассказываю Тане, как я узнала о Карфурах из историй мамы: о летних каникулах у бассейна, о снежных крепостях зимой, о кузинах и кузенах, вместе открывавших рождественские подарки в передней парадной гостиной Дома-Перекрёстка.

– А как было у тебя, Тана? Твоя мама рассказала вам с Брандом о своей семье столько, что вы просто обязаны были приехать и взглянуть на всё своими глазами?

У Таны нет ответа.

Я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Сколько там ещё? Туман такой плотный, что мне больше не видно подъездной дорожки. Как будто бы сами элементы земли сговорились против меня. Что есть туман, как не вода и воздух? Не моя сфера, но сомневаюсь, чтобы даже Винди и Ривер сумели бы разогнать этот мутный суп мановением руки. Не выпуская ладони Таны – думаю, ошибка Стеллы заключалась именно в том, что она её отпустила, – я отхожу влево, насколько смогу. Никакого гравия.

Где же дорожка? Я тащила Тану по прямой. Туман всё искажает, но у меня за спиной маячит громадный силуэт, который может быть Старым Домом, – а впереди ещё один, который тоже может быть Старым Домом. Он пытается меня обдурить. В какой стороне ворота? Они хоть в какой-нибудь стороне есть?

Опустившись на колени в мокрой траве, я подавляю всхлип. Я заблудилась. Этот жребий был уготован мне ещё до моего рождения, и мне было суждено пасть его жертвой в тот самый миг, когда Бранд протолкнул меня меж тех крошащихся столбов. Моя рука конвульсивно сжимается вокруг руки Таны. Прости, кузина.

Её рука сжимается на моей.

Я смотрю на эти тонкие пальцы. Холодные. Сухие. Отчаянные. Она и в самом деле жива. Перед глазами всё поплыло из-за слёз.

– Я не знаю, как вытащить нас отсюда, – шепчу я. Её пальцы вздрагивают, а затем замирают.

Это нечестно. Я вытащила её из той ужасной столовой. Стелла помогала, крича на меня из дверного проёма и швыряясь свечками, но это я сделала всю работу. Так почему же я не могу вернуть её домой?

«Я видел тебя, – говорил Бранд. – Вновь и вновь».

Он столько лет ждал, пока я появлюсь на свет, пока достигну достаточного возраста, чтобы сделать то, что он там видел в своём видении. Он ведь так и не сказал, что именно видел. Но он послал меня спасти его сестру. Он настолько отчаялся, что наставил пистолет на детей, чтобы это случилось. А в итоге я добровольно прошла через ворота. Разве то, что я пришла сюда с определённой целью, ничего не стоит?

Отчаяние и жестокая надежда борются в моём сердце. Я не знаю, как спасти Тану, кроме как протащив её через ворота к Дому-Перекрёстку. Где я оставила её брата в ожидании. Но я ведь могу впустую потратить последние силы, если поволоку её не в ту сторону.

«Не ровня паре девчонок из Карфуров», – вопила Стелла дому.

Я делаю усилие и встаю на ноги, хоть они и дрожат. Я Карфур. Мы построили Старый Дом, чтобы черпать магию, исходящую из Перекрестья лей-линий. Но мой предок испортил ту магию своим злым заклятием. Теперь мы с Таной за это расплачиваемся.

«У тёмных дел бывают тёмные последствия, – сказала мама Винди, когда Роуз предложила нам помочь Джасперу умереть. – А у магии земли память долгая».

Вот только… Если Стелла права, то время на территории Старого Дома работает аномально. Значит ли это, что я смогу попасть в тот момент, когда Линден ещё не наложил свои злые чары?

Целые поколения Карфуров жили и процветали в Старом Доме, прежде чем тот был утерян из-за банкротства. Смогу ли я призвать магию из их времени так, как мамин GPS направляет нас в объезд пробки?

Закрыв глаза, я настраиваю свои чувства, как учила меня мама. За пределами приглушающего поля коварных комнат и коридоров Старого Дома кулон с гранатом вновь обретает свой голос, проревев свою клятву защищать. Ониксы в моём кармане гудят о своем желании помочь.

Магия, которую дядя Мика влил в эти камни, вызывает ощущение, что мой дядя сейчас и сам стоит рядом со мной. Хрупкая ниточка надежды сплетается в более широкую ленту уверенности, когда я вызываю в памяти других Карфуров, с которыми познакомилась. Что бы услышала Ривер в шёпоте воздуха, если бы была здесь? Что бы уловил Эш в шуршании травы? Что бы ЭлДжей узнал от деревьев?

Несмотря на те тихие звуки, что я различаю, я не знаю, в каком направлении тащить свою бесчувственную кузину. Как же несправедливо, что я потеряла Стеллу до того, как она закончила первое предложение из своего руководства по времяходству. «Первое, что нужно помнить…» Что?

В