Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— Вероятно, оттого, что я большой и загорелый человек, — расхохотался Дюрант. — Во всяком случае так я думаю.

— Я люблю смуглых людей, — признался Ральф.

— И это хорошо.

— А тебя я люблю больше всех… и Гарриет… и Робин. У меня три самых-самых лучших друга: ты, Гарриет и Робин.

— Почему ты поставил наши имена в таком порядке, Ральф? — встревожился отец. — Больше всего ты любишь папу, и это хорошо. Потом идет Робин, а потом — Гарриет.

— Так было прежде, — сказал Ральф очень тихо.

— Да и теперь так, мой мальчик, ничего не изменилось!

Ральф беспокойно пошевелился, но промолчал. Через несколько мгновений он попросил:

— Спусти меня на землю, папа.

Дюрант исполнил его желание.

— Возьми меня за руку, — продолжил Ральф. — Я хочу отвести тебя в одно место.

Мистер Дюрант послушно последовал за сыном, и мальчик отвел отца к большому круглому пруду.

— Видишь воду? — спросил Ральф. — Там, где растут лилии?

— Конечно, вижу, голубчик.

— А видишь ветку большой ивы?

— Ну, конечно, Ральф. У меня хорошее зрение, а потому я вижу и лилии, и дерево.

— Как ты думаешь, там глубоко?

— Да, — напряженно произнес Дюрант, — могу сказать, что тут около семи-восьми футов[11] глубины.

Ральф выпрямился и посмотрел на отца.

— Я меньше восьми футов ростом?

Дюрант рассмеялся:

— В тебе нет и четырех!

— Значит, если бы я стоял на дне пруда, там, где растут лилии, я бы захлебнулся и утонул?

— Если бы это случилось, то да, — ответил отец.

— Но если бы кто-нибудь очень-очень храбрый подплыл ко мне, схватил меня за воротник и вытащил на берег, я бы не утонул? Я был бы спасен? — продолжал Ральф.

— Это правда.

— И, вероятно, — Ральф прямо взглянул на отца, — я очень полюбил бы того, кто меня спас.

— Это был бы смелый поступок, конечно, — кивнул Дюрант. — Но ведь ничего подобного не случилось, поэтому не давай слишком разыгрываться своему воображению.

— Я не совсем понимаю, что ты сказал, папа, — признался Ральф, — но мое брожение не будет играть… Ох, папа, я люблю тебя, а потом — Гарриет, а потом — Робин.

— Робин — отличная девочка, — поддержал его отец, — я очень люблю ее и рад, что она твой друг.

— Я тоже ее люблю, она была моей попечительницей. И я люблю Гарриет, папа. Я ее люблю ужасно. Я не хочу тебе ничего рассказывать, только теперь я люблю Гарриет больше, чем всех моих остальных попечительниц!

Дюрант некоторое время раздумывал над словами Ральфа, которые очень удивили его. Близко к сердцу он их не принял: мальчик был под влиянием Гарриет, вот и все. Однако разговор с сыном не шел из головы знаменитого путешественника, и в тот же вечер он пошел навестить девочку.

Гарриет изумилась и немного смутилась, когда мистер Дюрант постучал в ее дверь, а потом вошел и поклонился.

— Гарриет, — сказал Дюрант, — я хотел сам справиться о вашем здоровье. Надеюсь, вам лучше и вы вскоре будете играть вместе со всеми. Странно, что вы с Ральфом оба простудились в один и тот же день, когда остальные уехали на море. Такая досада! Как вы чувствуете себя теперь, дорогая?

— Лучше, — щеки Гарриет вспыхнули румянцем, она была еще слаба после болезни, и визит Дюранта сильно взволновал ее. — Мне гораздо лучше, думаю, на будущей неделе я совсем поправлюсь.

— И я надеюсь, потому что время так и летит, Гарриет; летние каникулы кончатся раньше, чем мы успеем оглянуться. У меня множество планов, и мне хочется, чтобы вы вместе с Ральфом принимали во всех наших затеях деятельное участие. Сегодня суббота. Завтра, в воскресенье, я уеду, но в понедельник вернусь. Полагаю, что к тому времени вы будете совсем здоровы и я увижу вас среди подруг. Все, что в моих силах, я сделаю, чтобы доставить вам удовольствие.

— А что будет во вторник? — глаза Гарриет заблестели, потому что она вдруг перестала бояться Дюранта.

— Стоит такая прекрасная погода, — ответил он, — я нанял яхту и возьму всех вас покататься. Что вы скажете? Не будете страдать морской болезнью?

— Ни когда не страдала от качки, — фыркнула Гарриет, и ее лицо засияло оживлением.

— Я так и думал, что вам понравится мой план. Морской ветер подкрасит ваши бледные щечки. Пони, ослы, шарабаны — все останется позади, и целую неделю мы будем кружить у острова Уайт[12]. Ну, что скажете? Я уже говорил об этом с другими девочками и узнал, что все они, без исключения, отличные моряки.

— Это будет чудесно, чудесно! — воскликнула девочка и прибавила с гордостью: — Я хорошо переношу качку. Ведь в раннем детстве я жила на море.

— Да? Значит, вы привыкли к яхтам?

— Я плавала на рыбачьих лодках. Моряки были моими друзьями.

— Отлично, дорогая, — кивнул Дюрант. — Завтра рано утром я уеду. Вы не догадываетесь куда?

— Как я могу угадать, мистер Дюрант?

— К родным Робин.

— К родным Робин? — переспросила Гарриет и почувствовала, что краснеет; ее руки, лежавшие на коленях, крепко сжались в кулаки. — И зачем же?

— У меня к ней есть одно предложение, о котором я пока, кроме Робин, никому не говорил. Впрочем, почему бы мне не поделиться с вами этим секретом?

— Пожалуйста, пожалуйста, скажите! — попросила Гарриет. — Я так люблю тайны.

— По чти все девочки любят их. Так вот в чем состоит дело. Вы знаете, что прежде я хотел послать Ральфа в школу миссис Бёртон. Предполагалось, что он вернется в школу, где будет на попечении Робин, что и вы, и остальные девочки тоже не откажетесь заботиться о нем. Доб рая миссис Бёртон