Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

день и Гарриет, и Ральф заболели, но девочке было гораздо хуже, чем ее приятелю. Лежать в постели и не иметь возможности наслаждаться свежим воздухом и солнечным светом было очень тяжелым испытанием для такого маленького мальчика, как Ральф. Но когда ему сказали, что Гарриет больна гораздо сильнее, чем он, и что для нее придется послать за доктором, Ральф перестал жаловаться.

Известия о Гарриет приносила ему Робин.

— Гарриет совсем больна, — сообщила она на второй день. — Доктор Фергюсон говорит, что ты скоро поправишься, ты только немножко простудился. Не понимаю, как ты ухитрился схватить простуду?

— Зато я отлично знаю как! — не удержался Ральф.

— Знаешь, дорогой? Так скажи нам, — попросила она.

Мягкие карие глаза Ральфа гневно блеснули.

— Неужели ты думаешь, я поступлю так низко?

Робин с удивлением взглянула на него. После долгого молчания малыш заметил:

— Гарриет — благородная девочка. Не будь ее, меня бы уже не было на свете.

Робин весело рассмеялась.

— О, Ральф, какой ты смешной! О чем ты говоришь?

— Ты не понимаешь Гарриет, — проговорил Ральф и посмотрел на Робин совсем не так ласково, как обычно.

Конечно, она была его попечительницей, и он любил ее больше всех, но ведь не она спасла ему жизнь.

— Мне хотелось бы видеть мою дорогую Гарриет, — сказал он, помолчав немного. — Мне нужно поговорить с ней и хотелось бы повидать ее наедине. У нас с Гарриет есть большой секрет!

Однако доктор не позволял пока Ральфу вставать с постели, Гарриет тоже не могла подняться, поэтому они не встречались несколько дней.

Наконец бледный маленький мальчик бросился в объятия худенькой девочки. Она ослабела после своей болезни и теперь сидела в кресле у открытого окна.

— Уйдите все, пожалуйста, — попросил Ральф. — Мне нужно поговорить с моей попечительницей. Поговорить о важном секрете, который никто не должен узнать.

Дети пошли к дверям. Выходя из комнаты, Робин тронула Джейн за рукав:

— Наверное, что-нибудь случилось в тот день, когда Ральф и Гарриет остались одни. Они оба были здоровы, хоть Гарриет и сердилась на всех, когда мы уезжали к морскому берегу. А вечером они оба заболели, и с тех пор Ральф совсем переменился: теперь он всей душой предан Гарриет.

— Может быть, он лучше узнал ее в тот день и потому полюбил ее больше всех остальных? — ответила Джейн.

Она невольно произнесла это торжествующе: ведь Гарриет ее подруга, а все остальные обожают Робин!

— Это тебе неприятно? — спросила она, поднимая свои круглые черные глаза на лицо Робин.

— Неприятно? — удивилась Робин. — Пожалуй, мне немного грустно, — добавила она, помолчав, — что я испытала такое чувство, но привязанностью Ральфа я дорожу.

Сказав это, она повернулась и пошла к себе в спальню.

По дороге ей пришлось пройти мимо маленькой комнатки, где жил Ральф. В эту минуту оттуда вышла горничная, держа в руках белый матросский костюмчик. Он был измят, покрыт пятнами от водорослей и до сих пор не высох, хотя прошло уже несколько дней после той злополучной прогулки.

— Я только что нашла это, мисс, в шкафу мистера Ральфа, — ответила горничная, заметив удивленный взгляд Робин. — Как костюмчик попал туда, не знаю. Получается, что мистер Ральф побывал в воде?

Кровь бросилась в лицо Робин. На мгновение она почувствовала торжество, а потом попросила:

— Пожалуйста, Мария, отправьте этот костюмчик в стирку и… И никому ничего не говорите!

— Тут и чулочки, мисс, они тоже совсем промокли… и башмачки.

— Вы можете сами высушить башмаки? — спросила Робин.

— Конечно, мисс.

— А все остальное пошлите в стирку.

— Хорошо, мисс, — кивнула Мария и прибавила: — Возможно, все это могло бы объяснить, почему мистер Ральф был нездоров…

— Может быть — да, а может быть — и нет, Мария. Во всяком случае, не будем говорить об этом, — заметила Робин.

Она пошла вниз; сердце ее сильно билось. Безумное желание во что бы то ни стало заставить Гарриет сказать правду, которое на мгновение охватило ее, прошло. Лицо Робин побледнело, и она села на первый попавшийся стул.

— Вы не устали, моя дорогая? — спросил ее мистер Дюрант, подходя к ней и садясь рядом.

— Нет, я не устала, — ответила она.

— Я рад, что вижу вас одну, Робин, — произнес он. — Мне многое хочется сказать вам.

Робин молча подняла на него глаза.

— Вы с Ральфом большие друзья? Правда?

— Надеюсь… Я горячо люблю его, — сказала Робин.

— И он любит вас. Не могу выразить вам, Робин, как я радуюсь, что такая девочка, как вы, сделалась его самым большим другом. Он мог бы сделать худший выбор. Например, Гарриет Лен. Бедная Гарриет! Я не хочу сказать о ней ничего дурного, но она совсем не походит на вас, моя дорогая. Мне нравятся души открытые, прямые, не страдающие от нелепых амбиций. И вы, моя дорогая, насколько я могу судить, именно такое создание. Вы ничего не боитесь и, я думаю, вы великодушны. В сравнении с моим Ральфом вы по чти взрослая, хоть, в сущности, вы еще очень юны. После летних каникул мне придется надолго оставить моего мальчугана. Я хотел отправить его в школу миссис Бёртон, где он мог бы научиться подчиняться, привыкнуть к школьной жизни и к обществу детей. Но я получил письмо от миссис Бёртон, которое заставляет меня изменить свои намерения.

— О! — воскликнула Робин. — Как жаль, как жаль…

— Мне тоже очень жаль, дорогая, мне так грустно, что я не могу этого выразить. Ее письмо ужасно расстроило меня, и мне кажется, я могу доверить вам свои тревоги. — Тут мистер Дюрант придвинулся поближе к Робин.

— Видите ли, дорогое дитя, — сказал он, — я обращаюсь к вам сейчас как к взрослой.

— Пожалуйста, мистер Дюрант, —