Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

других мелких рыбок. В отдельной части парка блестел большой круглый пруд с водяными лилиями; между деревьями висели качели и гамаки. Еще дальше расстилался обнесенный оградой фруктовый сад с оранжереями, в которых красовались редкостные цветы — орхидеи.

Детям позволялось ходить по оранжереям с тем условием, чтобы они ничего не рвали и затворяли за собой двери. Всем было интересно осматривать эти необыкновенные заросли, даже Гарриет забыла о своей ревности и весело смеялась со всеми.

Пришло время ложиться спать. Полусонные подруги пошли на второй этаж, каждая в свою маленькую комнату, и скоро все крепко заснули, а на утро проснулись свежими, полными радостных ожиданий. Девочки увидели, что светит солнце, что синеет небо, что море сверкает множеством солнечных зайчиков.

За завтраком мистер Дюрант предложил отправиться к заливу, где желающие могли выкупаться, остальные же — поиграть на песке до обеда.

Обед назначили на час пополудни. После обеда предполагался пикник с чаем, кексами и прочими сладостями. Дети должны были вернуться довольно поздно, а дома мистер Дюрант обещал показать картины волшебного фонаря[10] и представить, как он выразился, некоторые из своих «приключений» в Южной Африке.

— Папа нечасто делает это, — шепнул Ральф Робин. — Он даже не любит рассказывать о своих поездках. Значит, вам выпала редкая удача!

— Ах, как замечательно! — обрадовалась Робин.

— Итак, дети, — прозвучал голос Дюранта с противоположного конца стола, — если вы сыты, идите, куда хотите, но через четверть часа все собираются у подъезда. Наши «кони» будут ждать нас, и мы отправимся на прогулку.

Как раз в это мгновение Джейн бросила на Гарриет наполовину восхищенный, наполовину умоляющий взгляд. Не посмотри на нее подруга, Гарриет, может быть, согласилась бы поехать на своем ослике к морскому берегу и была бы счастлива вместе со всеми. Она обожала море, так как в раннем детстве воспитывалась на морском берегу и плавала, как маленькая рыбка.

В ее голове уже мелькнула мысль, что она затмит всех своих одноклассниц, ныряя под воду, но взгляд Джейн напомнил ей разговор, который произошел между ними накануне. Гарриет ведь дала слово, что никто никакими силами не заставит ее сесть на осла! Значит, чего бы ей это ни стоило, она сдержит слово. Иначе и Джейн перестанет уважать ее, и тогда действительно все пропало.

Поэтому Гарриет молчала. Она медленно жевала хлеб с маслом и смотрела куда-то в пространство. Робин очень волновалась. Она восторженно и, по мнению Гарриет, совершенно впустую рассуждала о предстоящей поездке к морю, ведь мистер Дюрант уже покинул столовую.

— Как замечательно будет прокатиться на Бо! — восклицала Робин. — Ты поедешь рядом со мной на своем пони, правда? — обратилась она к своему подопечному.

— Ну, конечно, — ответил Ральф. В своем белом морском костюмчике он казался просто картинкой.

В это время Гарриет подняла глаза и встретилась с его взглядом. Ральф всегда быстро замечал, когда кто-нибудь бывал опечален. Сейчас мальчик отошел от Робин и подбежал к Гарриет.

— Что мне сделать для тебя, моя милая «дурная» попечительница? — спросил он.

— Вот что, Ральф, — сказала Гарриет, — я не хочу, чтобы ты меня звал «дурной», мне это очень не нравится. Если ты считаешь меня дурной, не разговаривай со мной вовсе.

— О, я… я же люблю тебя! — ласково промолвил смущенный ее тоном мальчик.

— Тогда показывай мне это каким-нибудь менее неприятным образом, — заметила Гарриет, которая, начав говорить о неприятных вещах, горячилась все больше и больше. — Я не знаю, что все вы собираетесь делать, — прибавила она, поднимаясь со стула, — но я сегодня верхом не поеду. Я не люблю ездить на ослах!

С этими словами она вышла из комнаты. Глаза остальных попечительниц проводили ее. Лицо Джейн сначала побледнело, потом вспыхнуло румянцем.

— О, Джейн, — обратилась к ней Робин, едва за Гарриет затворилась дверь. — Что случилось? Право, я с удовольствием поеду на ослике и отдам Гарриет своего Бо. Догони ее и скажи ей это. Пожалуйста, Джейн! Если она не поедет, все удовольствие будет испорчено. Уговори ее!

— Но папа очень хотел, чтобы ты ехала на Бо, Робин, — заметил Ральф, — он это говорил вчера вечером. Он сказал, что еще не видел тебя на твоем пони и что ему очень хочется посмотреть, как ты ездишь. К тому же твоя амазонка не подойдет Гарриет, она же гораздо тоньше и выше тебя!

— Ах, об этом я не подумала, — огорчилась Робин. — И почему она такая беспокойная! Не пойти ли мне за ней, не постараться ли уговорить ее? Будет жаль, если она испортит нам все удовольствие.

— Нет, не стоит, — покачала головой Джейн.

— А я все-таки пойду, — настаивала Робин. — Ей не следует быть такой неблагоразумной. Подумать только, что скажет мистер Дюрант! Ральф, пойдем со мной, попроси Гарриет поехать с нами. Ты же знаешь, как она тебя любит!

— Да, давай уговорим ее, — согласился Ральф.

Он взял Робин за руку, и они вышли из столовой. Поднимаясь по лестнице, Ральф, все еще сжимавший ладонь Робин, шепнул:

— Я люблю Гарриет, но тебя люблю гораздо, гораздо, гораздо больше!

— Люби нас обеих, — посоветовала ему Робин, — но не говори никогда, которую из нас ты любишь больше.

— О, я не виноват, — смутился Ральф. — Гарриет иногда бывает чудесной, но ты хороша всегда. И я так рад, что Бо достался тебе!

— Ну, мы сделаем все возможное, чтобы Гарриет сегодня поехала с нами, — сказала Робин и постучалась в дверь комнаты своей строптивой одноклассницы.

В ответ раздался недовольный голос и пробормотал что-то. Робин толкнула дверь и вошла в спальню Гарриет. Та стояла спиной к вошедшей, делая вид, будто смотрит в окно. Когда постучались, она вообразила, что это пришла Джейн уговаривать ее. Случись так, она, вероятно, излила бы ей свои чувства в самых резких выражениях. Но когда Гарриет обернулась и увидела свою давнюю противницу, огонь, тлевший у нее в груди, разгорелся вдруг со страшной силой.

— Убирайтесь, — сказала она, едва взглянув на Робин и Ральфа,