Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

Они вошли в маленькую аллейку, скрытую кустами, которая с левой стороны огибала дом. Гарриет посмотрела на Джейн и сказала:

— Давай покончим с этим.

— С чем? — спросила Джейн. — С чем именно? — повторила она, подняв свои черные глаза и прямо взглянув в лицо подруги.

— Я совсем не исправилась, — ответила Гарриет и замолкла, ожидая ответа.

Джейн не могла бы сказать, довольна ли она тем, что услышала, или огорчилась. Гарриет всегда немного пугала ее, и, с тех пор как она раскаялась, Джейн жила спокойно. У нее ни с кем не было стычек, с ней не случалось приключений, она хорошо училась и делала такие удивительные успехи, что перед каникулами заслужила одну из второстепенных наград.

Тем не менее маленькую Джейн тоже до известной степени мучила ревность, пусть и не такая явная, как чувство Гарриет, ведь у нее был гораздо менее сильный характер, чем у подруги. Быть поверенной «дурной» девочки ей казалось интереснее, чем не быть вообще ничьей поверенной. После раскаяния Гарриет Джейн, конечно, жила спокойно, но ей было скучновато и она чувствовала себя заброшенной. Поэтому, увидев смелый взгляд светло-голубых глаз Гарриет и услышав прежние интонации ее голоса, Джейн Буш почувствовала удовлетворение.

— О, — сказала она, — я так и думала, что припадок добронравия не будет длиться долго. Но в чем дело?

— Я до безумия завидую Робин, — призналась Гарриет.

— Опять? — удивилась Джейн. — Почему ты не можешь оставить в покое бедную Робин?

— Не могу. Она получила красавца Бо.

— Ну, конечно! — отозвалась Джейн. — Да ведь ты отлично знала, что она получит пони, с той минуты, как устроила всю эту суматоху с бедным Ральфом. Нет ничего удивительного в том, что его передали Робин. Пора бы тебе уже привыкнуть к этой мысли и смириться.

— Может быть, но я ничего не могу с собой поделать, — сказала Гарриет. — Поэтому что толку говорить о том, что мне следовало бы, а чего не следовало бы делать!

— Я вижу, ты снова стала прежней, — восхитилась Джейн, в ее голосе одновременно прозвучали удовлетворение и некоторая тревога.

— Да, — кивнула Гарриет. — Я даже больше тебе скажу: если кто-нибудь воображает, что я стану ездить на одном из этих ужасных ослов, он жестоко ошибается. Езди сколько тебе угодно на твоем Репейнике или Чертополохе, но я, если мне не дадут такого пони, как Бо или Синее Перо, я… я совсем не буду ездить верхом!

— О, Гарриет, ты сделаешь всех нас такими несчастными! Это будет дурно и совсем не понравится мистеру Дюранту.

— Ах, мистер Дюрант! — презрительно скривилась Гарриет. — Ему не следовало думать, что такая девочка, как я, согласится ездить верхом на осле. Это просто какая-то насмешка надо мной!

— Но, Гарриет! Я никогда не видела никого доб рее мистера Дюранта! И потом, ты обидишь маленького Ральфа. Подумай об этом. Ведь Ральфа ты любишь.

— Да, — задумчиво сказала Гарриет. — Да, его я люблю. Он самый чудесный ребенок, какого я когда-либо встречала. Но даже от него я не потерплю некоторых вещей. Я хочу, чтобы он перестал меня называть своей «дурной» попечительницей. Ведь это напоминает мне о том неприятном приключении. Я скажу Ральфу об этом, и он перестанет меня так звать.

— Да, но он делает это по простоте душевной, а не со зла, — заметила Джейн.

— Это глупое прозвище меня раздражает, — прервала ее Гарриет, — и он должен перестать так говорить. А еще я запрещу ему показывать, что он больше всех любит Робин. Я хочу… я хочу…

— Чего? — спросила Джейн.

— Я хочу, чтобы он действительно полюбил меня больше всех. Вот в чем дело, Джейн. Сейчас я ненавижу эту Стерлинг еще больше прежнего. Ах, если бы я могла открыть Ральфу глаза и доказать ему, что на самом деле в ней нет ничего хорошего!..

— Не знаю, как можно это сделать, — покачала головой Джейн. — И думаю, — прибавила она, — что, переубедив Ральфа, ты сделаешь совершенно ужасную вещь.

— Ох, какой паинькой ты стала, — ядовито заметила Гарриет. — Ну, как знаешь. А моя голова пусть поработает. Я всегда сумею придумать что-нибудь. Доверяй мне, Джейн, и я прошу тебя только об одном…

— О чем?

— Помоги мне, когда придет время.

— Боже мой! — испугалась Джейн. — Значит, ты потребуешь от меня чего-нибудь гадкого?

— Хорошее же у тебя мнение обо мне, дорогая подруга!

— Но разве это не так? — сказала Буш. — Ты не можешь себе представить, какой низкой я казалась себе, когда целый день расхваливала тебя. Я положительно была больна. И не хочу, чтобы это повторилось!

— Не повторится, будет что-нибудь совсем другое. Но слышишь, звонят к чаю, а я голодна. Как я рада, что нам не нужно больше в конюшне рассматривать этих противных ослов. Побежим к дому. Ну, кто скорее!

Чай прошел весело, звучал смех, звенели довольные голоса. Мистер Дюрант сидел вовсе не во главе стола: на этот раз разливать чай поручили Робин.

— Я хочу, чтобы меня кормили, чтобы за мной ухаживали, — сказал мистер Дюрант. — Знаете, маленькие попечительницы, вам нужно немножко опекать и меня. Пожалуйста, смотрите, чтобы моя тарелка не оставалась пустой. Во мне сидит голодный волк, и его нужно накормить. Он просит много мяса, пирога, хлеба с маслом. Итак, кормите меня. Когда моя тарелка опустеет, не заставляйте меня ждать ни минуты. А чай я пью, как воду. Маленькие попечительницы должны постоянно подносить мне полные чашки чая. Сегодня хозяйкой будет Робин, завтра предоставим всем распоряжаться Гарриет, потом, по очереди, — всем остальным. Ну, по местам. Ральф, сегодня ты хозяин дома!

Глава VI. Тайна круглого пруда

Чай окончился без особенных приключений, потом дети разбежались по парку.

Парк был огромный, с площадками, лужайками, ручьями, в которых маленькие попечительницы видели крошечных пескарей и