Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— Вот в чем дело, — продолжал он. — В начале года миссис Бёртон не будет управлять своей школой. Она должна будет провести несколько месяцев со своей единственной сестрой, которая опасно больна: ей предстоит серьезная операция. Миссис Бёртон на время передаст школу своей приятельнице, но надеется вернуться после Рождества. Впрочем, и это еще неизвестно. Подруга миссис Бёртон, мисс Степлтон, очень опытная учительница, но… В общем, она не хочет брать Ральфа в школу. Таким образом, мои планы устроить Ральфа в школу, пока меня не будет в Англии, совершенно расстроились. Взять его с собой в Южную Африку я не могу. Я предпринимаю экспедицию, полную опасностей, и не могу взять с собой такого маленького ребенка. Отправить Ральфа в обыкновенную школу для мальчиков я тоже не могу — для этого он еще слишком мал.

Робин с замиранием сердца слушала мистера Дюранта, а тот продолжал:

— И вот, дорогая Робин, мне пришло в голову оставить сына здесь, пригласить к Ральфу воспитательницу — добрую и благоразумную даму, а вас я уговорил бы остаться здесь вместе с ней и моим сыном. Если это получится, я позабочусь о вашем дальнейшем образовании: к вам будут приглашены лучшие учителя и учительницы, вы можете поступить в одно из высших женских учебных заведений. Я поговорю с вашим отцом, дорогая Робин, и условлюсь с ним обо всем. Вам было бы здесь хорошо, потому что та дама, которую я имел в виду, — миссис Темпл, моя кузина, — милое и кроткое существо. Она постарается сделать все, чтобы вы были счастливы, и не будет вам надоедать. Так как Ральф выбрал вас своей попечительницей и подружился с вами больше, чем со всеми остальными школьницами, я уверен, что этот план приведет его в восторг. Что же касается платы, внесенной в школу, то я договорюсь с миссис Бёртон. Что вы скажете, Робин? Хотите остаться в Солнечном Доме в качестве лучшего друга моего мальчика и его попечительницы?

— О, конечно, — проговорила ошеломленная Робин. — Но ведь все зависит от желания Ральфа, не так ли?

Мистер Дюрант сделал нетерпеливое движение.

— Я никогда не стеснял Ральфа, — ответил он. — С самого рождения я не стеснял его свободы, так как верю в ясную рассудительность ранней юности. Мне кажется, что маленькие дети очень проницательны. Из всех школьниц мой сын выбрал именно вас, Робин. А кто, мое дорогое дитя, был более достоин этого?

— Но у меня столько недостатков, — сказала Робин со слезами на глазах. — Вы мало знаете меня. Дома меня часто бранят, и тетя Фелисия дурного мнения обо мне. Вам следовало бы съездить к нам и расспросить обо мне моих домашних.

— Так я и хочу сделать. Мне нужно переговорить с вашим отцом и матерью о моем плане, но я уверен, что они не разочаруют меня. Во всяком случае, не думаю, чтобы какая-нибудь маленькая попечительница могла быть лучшей помощницей моему сыну, чем вы.

— А вы не думаете, что Ральф может выбрать не меня? — сказала Робин. — Не удивлюсь, если он предпочтет Гарриет.

— Гарриет? — воскликнул Дюрант. — Но ведь этого быть не может!

— Не знаю, не уверена. После меня он больше всех любит ее, а теперь, может быть, и больше, чем меня.

— Не думаю. Без сомнения, вы его любимица, Робин, вы одна. С Гарриет Лен вы вместе учитесь в школе. Скажите мне по чести, что вы думаете о ней? — спросил Дюрант.

Робин вскочила.

— Как ее школьная подруга, — быстро сказала она, — я ничего не могу вам сказать о ней. Пожалуйста, не спрашивайте меня. Это, мистер Дюрант, очень, очень серьезный вопрос, и я… я не хочу на него отвечать.

— Вы уже ответили мне, мое дитя, — усмехнулся Дюрант. — И именно так, как я ожидал. Теперь перестанем говорить об этом.

Робин ушла в сад.

Пока мистер Дюрант разговаривал с маленькой Стерлинг о том, что он хочет для своего сына, этот самый сын изливал свое сердце Гарриет.

— Тебе лучше? — с беспокойством спросил он.

— Да, — кивнула Гарриет, решившаяся извлечь из своей болезни максимальную пользу. — Но я была очень, очень больна. Полагаю, доктор и не надеялся, что я поправлюсь.

— И ты бы умерла из-за меня? — заволновался Ральф.

— Да, не раздумывая, — Гарриет погладила его маленькую загорелую ручку. — Но теперь мне уже хорошо, я только пока слаба.

— Я люблю тебя, ужасно люблю!

— Знаю, Ральф.

— Я все-все сделал бы для тебя!

Гарриет хотела сказать: «Люби меня больше, чем Робин, и тогда исполнится мое самое заветное желание», но подумала, что еще рано говорить об этом. Кроме того, несмотря на всю ее привязанность к Ральфу, мальчик временами надоедал ей.

Вот и сейчас она попросила его уйти, сославшись на то, что устала.

Ральф сбежал с лестницы, отправился в сад и тут столкнулся с отцом.

— Ах, папа, папа! — закричал Ральф, приплясывая вокруг отца, кружась и хватая его за руку.

— Что, дружище? — спросил знаменитый путешественник, сажая Ральфа к себе на плечо. — Как ты себя чувствуешь?

— О-о-отлично! — пропел Ральф. — Я уже по чти здоро-о-о-в! Это очень хо-о-о-рошо!

— А как здоровье другой нашей больной, Гарриет Лен?

— Ей лучше, папа. Дорогой Гарриет было ужасно худо. Ты знал, как ей было худо?

— Нет, голубчик, и я не думаю, что ей было так уж плохо, доктор ничего не говорил мне об этом.

— А мне она об этом сказала! — возразил Ральф. — Она же не стала бы кривить душой, правда?

— Конечно, Ральф, только больные часто воображают, что им гораздо хуже, чем это есть на самом деле. Так было и с Гарриет. Теперь, дня через два, она совсем поправится, а потому можешь веселиться.

— Да, да! — засмеялся Ральф и обнял отца за шею. — Папа, отчего у тебя такая большая загорелая шея?