Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— О нет, я пью вино… но немного и, разумеется, не теперь. Вам угодно знать мое имя? Позвольте представиться: Малькольм Дюрант. А вы… я полагаю, вы — мисс Фелисия Джиль, не правда ли? Ваша племянница гостит у меня.

— Так вы тот самый великий путешественник! — Фелисия побледнела. — Сэр, — прибавила она тихо и почтительно, — я глубоко чту вас. Для меня великая честь видеть вас в нашем доме. Я сейчас скажу об этом сестре и ее мужу, пусть и они порадуются вашему приезду. Моя сестра очень больна, но я нисколько не сомневаюсь, что ради удовольствия видеть вас она сделает над собой усилие и спустится вниз.

— Убедительно прошу вас, мисс, — сказал Дюрант, — удержать ее от этого. Я переговорю с вами. Вы можете передать вашей сестре и ее супругу мои пожелания, и они либо согласятся исполнить их, либо откажут мне. Но прежде всего, дорогая мисс, напоите меня: ужасно хочется пить!

В течение всей своей жизни Фелисия ни когда не была так счастлива, как в это мгновение. Она быстро вышла из комнаты, по дороге натолкнувшись на стул. Через несколько минут она собственными руками подала гостю большой стакан, полный холодного лимонада.

Дюрант осушил его до последней капли и, исполненный благодарности, назвал мисс Джиль своей спасительницей.

— Ах, дорогой сэр, — пролепетала она в ответ, — никто не смог бы вам отказать в такой малости!

Дюрант уселся поудобнее.

— У вас чудесная усадьба, — продолжал он, — и какой вид из окна! Сколько мирных и приветливых уголков в Англии! А как трогательны малютки, встретившие меня на лужайке. Как мне хотелось бы, чтобы они тоже побывали в обществе юных гостей, которые веселятся сейчас в Солнечном Доме.

— Они еще слишком малы, чтобы уезжать из дома, — заметила мисс Фелисия, — хотя я не сомневаюсь, что жизнь у вас принесла бы им много пользы. Могу ли я спросить вас, дорогой сэр, как поживает очаровательный пони по кличке Бо?

— Бо вполне здоров, как и Робин. Вы еще до сих пор не спросили меня о вашей племяннице, — без тени укора заметил Дюрант.

— Робин — очень сильная девочка, она никогда не бывает больна, — ответила мисс Фелисия.

— С радостью могу сказать вам, что она и теперь вполне здорова, — проговорил Дюрант. — Но перейдем к цели моего посещения. Как вам известно, у меня есть сын.

— Я слышала о нем, это радость вашего сердца…

— Он мое единственное дитя, ему еще не минуло и семи лет. Я думаю, что еще рано помещать мальчика в школу. Но у меня есть план насчет его будущего. Я уезжаю в экспедицию, и мне хочется оставить его дома с надежной дамой, родственницей моей покойной жены, и с маленькой девочкой, которая была бы ему другом и помощницей. И я хотел бы, чтобы в мое отсутствие его попечительницей была ваша племянница Робин Стерлинг.

— Неужели! — воскликнула мисс Фелисия, и с ее губ чуть было не сорвались привычные слова: «Не надо!»

— Вы, кажется, удивились? — спросил путешественник.

— Видите ли, — мисс Фелисия была в явном затруднении, — я знаю, что вам очень нравится Робин, в противном случае вы не подарили бы ей такого чудесного пони и не были бы вообще так щедры по отношению к ней. Только она немного… бывает немного резка… и даже груба, если можно так выразиться.

— У нее просто прямой характер, она честная и правдивая девочка. Мой сын боготворит ее, и она его любит. Лучшего влияния на него я не могу и желать. Словом, если ее родители согласятся, я сделаю им предложение относительно Робин.

— А в чем же состоит ваше предложение, мистер Дюрант?

— Я хочу забрать ее из школы, но переезд ничего не будет стоить мистеру Стерлингу. Кроме того, я предоставлю Робин возможность получить хорошее воспитание и образование. Заниматься с ней может миссис Темпл — она очень образованная дама, — а также учителя и учительницы, которые еженедельно будут приезжать из Лондона. Если девочка пожелает, я впоследствии на свой счет помещу ее в одно из высших женских учебных заведений.

— Это большое счастье для Робин. Но, говоря по чести, мы отправили ее из дома потому, что она слишком шумна и активна, а это расстраивает ее бедную мать, очень больную женщину. Впрочем, Робин — хорошая девочка, — сказала Фелисия.

— Я считаю ее прекрасной девочкой и очень люблю.

— Благодарю вас, сэр, — поклонилась мисс Джиль. — Теперь я пойду и скажу мужу моей сестры, что вы осчастливили его дом своим посещением.

— О, пожалуйста, мисс Джиль! Не говорите так! Постарайтесь помнить, что в Англии я самый обыкновенный человек и совсем не хочу, чтобы во мне видели какую-то знаменитость!

— Постараюсь, — улыбнулась Фелисия и вышла из комнаты, мысленно ликуя.

«Он в нашем доме, я видела его, слышала его голос! — думала она про себя. — Напишет ли он свою фамилию в моем альбоме? Я буду так ценить это! Еще ни одна настоящая знаменитость не дала мне своего автографа. Малькольм Дюрант… Неужели это имя будет красоваться в моем альбоме? Ах, какое счастье выпало на долю Робин! Конечно, она поедет. И ее отец будет избавлен от трат на нее. Он обрадуется. Удивляюсь, что такой великий человек, как Малькольм Дюрант, мог найти в Робин? Впрочем, у великих людей случаются странные фантазии. Пойду-ка я разбужу Эдуарда. Боже, как много он спит!»

Она отворила дверь оранжереи.

— Эдуард, как вы храпите! Да встаньте же! Как вы думаете, кто сидит у нас в гостиной?

— Ах, Фелисия, как я могу угадать? — Стерлинг, с трудом проснувшись, протирал глаза, с удивлением глядя на мисс Джиль. — Вы отлично знаете, что по воскресеньям я не принимаю гостей. После трудовой недели это у меня единственный день отдыха.

— Хотела бы я знать, отчего вы так устаете?! Ведь вы же ровным счетом ничего не делаете?! — возразила Фелисия. — Но все равно, встаньте, если не желаете, чтобы ваша старшая дочь