Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

бы меня оставили здесь, я бы хорошо обращалась с ним, и он был бы счастлив со мной. Но не в том дело; главное — мне нужно все то, что может дать Дюрант. О, пусть пони остается у Робин. Этот удивительный Бо может отправляться обратно в усадьбу Стерлингов, восхищая там всех ее обитателей. И пусть Робин катается на нем сколько ей будет угодно. Я не завидую ее пони. Но я просто с ума схожу от того, что она попечительница Ральфа. Ведь я… О, ты этого не знаешь!

Она внезапно замолчала.

— Расскажи мне все, — попросила Джейн. — Я догадалась… Мне кажется, все догадались, что в тот день, когда ты так ужасно сердилась и не поехала с нами на морской берег, случилось что-то особенное. Ты, вероятно, заставила бедного Ральфа так нашалить, что вам обоим стыдно в этом признаться. И вы оба заболели в тот же вечер…

— Я скажу тебе, Джейн, — ответила Гарриет, — если ты обещаешь мне никогда никому об этом не рассказывать.

Разговор девочек происходил в алее сада. Совсем рядом с ними, в тени деревьев в гамаке лежала Робин и крепко спала. Стоял жаркий день, и она устала от жары и беготни по саду.

Вдруг она проснулась и заметила, что Гарриет и Джейн стоят всего лишь в нескольких футах от нее. Ей хотелось сказать им: «Я здесь», — и она уже собралась произнести это, когда услышала свое имя, и слова замерли у нее на губах.

Робин не смогла преодолеть искушения и слегка наклонилась вперед: теперь она могла слышать каждое произнесенное ими слово.

— Так ты обещаешь сохранить тайну? — начала Гарриет.

— Ну конечно же! — нетерпеливо кивнула Джейн. — Если бы мне вздумалось начать рассказывать все, что ты поверяла мне, всем было бы очень плохо. Ведь ты постоянно что-нибудь придумывала, чтобы навредить Робин. Ну, так что же ты сделала в тот день?

— Очень немногое, — ответила Гарриет. — Ты знаешь о цыганах, о том, как я пошла за Ральфом, привела его домой, как я искренне горевала и уступила его Робин. Ты знаешь, как Робин получила пони…

— Да, — раздраженно отозвалась Джейн. — Я знаю эту историю, и она мне уже порядком надоела.

— Ну, та история окончилась, теперь я расскажу тебе другую. О, я была в таком бешенстве и отказалась ехать на противном осле! А вы все, все уехали, кроме Ральфа.

— Он прелестный мальчик, — улыбнулась Джейн. — Знаешь, ему хотелось поехать, но было тяжело думать, что ты останешься в Солнечном Доме совсем одна, поэтому он попросил у отца позволения не ехать с нами, и мистер Дюрант сказал: «Конечно, можно». Дюрант никогда не мешает людям приносить себя в жертву. Кажется, по его мнению, это вполне естественно. Во всяком случае, Ральф остался.

— Да, и доставил мне немало неприятных минут. Знаешь, он… он сказал мне, что любит Робин больше, чем меня!

Девочка в гамаке вздохнула с облегчением, но этот вздох был слишком слаб, и две подруги, которые разговаривали рядом с ней, не услышали его.

— Он сказал, что любит ее больше, чем меня, а ты знаешь этого мальчика, — продолжала Гарриет, — он никогда не лжет, это не в его натуре.

— Это правда, — подтвердила Джейн.

— Слушай дальше: мне хотелось сорвать несколько водяных лилий, я старалась вытащить одну из них, но не могла, тогда он залез на сук ивы. Я могла остановить его, но не остановила, потому что мне в голову пришла одна мысль.

— Какая?

— Я знала, что, если Ральф продвинется по ветви, которая свешивается над круглым прудом, она не выдержит его тяжести, и он упадет в воду.

— Ты знала это? — ужаснулась Джейн. — И позволила ему ползти?

— Да. Он меня не видел. Мальчик хотел нарвать для меня водяных лилий и думал, что это ему удастся. А я смотрела на него из-за куста.

— О, Гарриет!

— Да, и не смотри на меня как на чудовище! Ветка наклонялась все ниже и ниже, но Ральф не струсил. Знаешь, он никогда ничего не боится, он такой же храбрый, как и его отец. Мне хотелось закричать: «Назад, Ральф, назад…»

— Но ты не сделала этого, Гарриет.

— Нет, не сделала. Он упал в воду… Там было очень глубоко, и он, конечно, утонул бы, бедненький, потому что как раз в этом месте много водорослей. Но я стояла недалеко… прыгнула в воду, подплыла к нему и вытащила на берег. Это было совсем нетрудно. Ральф даже не потерял сознания, только, понятно, мы оба вымокли до нитки.

— Я не понимаю тебя, — проговорила Джейн. — Ведь это было ужасно низко с твоей стороны, а ты рассказываешь мне об этом так, точно сделала что-то очень хорошее.

— Ральф считает это даже ужасно хорошим. Он думает, что ради меня подвергал опасности свою жизнь.

— И это правда, — кивнула Джейн.

— И что я спасла его, подвергая опасности свою жизнь.

— А вот это совсем не так! Ты же плаваешь и ныряешь, как утка!

— Но Ральф-то этого не знает, и никто ему не скажет. Мы оба заболели, и мне было хуже, чем Ральфу, — ведь я дольше него пробыла в мокром платье, потому что пришлось сначала переодеть мальчика. И теперь он любит меня больше, чем Робин, ведь он уверен, что я спасла ему жизнь! — заключила довольная Гарриет.

— Ты просто ужасная девочка! — воскликнула Джейн.

— Да? Ну, может быть, ты не будешь считать меня такой ужасной, когда я приглашу тебя сюда, скажем, на Рождество, и мы славно повеселимся без старого Дюранта, который к тому времени уже отправится в Африку. Я буду очень добра к Ральфу, можешь быть в этом уверена, но, конечно, не стану слишком потакать ему. Но главное, я обошла наконец эту Стерлинг и оставлю ее с носом. Люблю быть первой во всем!

— А все-таки, — сказала Джейн, — заботиться о Ральфе будет Робин, и