Маджара - Дмитрий Кунгурцев

директор хлебокомбината с женой. За покупками. Сюда со всего города народ стекался на машинах. Даже водителей маршруток обязали на ярмарку заезжать, хотя получался изрядный крюк. Рядом была железнодорожная станция, и люди даже на электричках приезжали к пристани, чтоб отовариться. Ведь сначала было как? Торговали исключительно тем, что земля уродила. А потом уже стали и мясом-птицей приторговывать, и сыром-молоком-маслицем. Опять же, цены заниженные. А наш народ ой как падок до низких цен! Вот и стекались людские потоки.

Самвел занял обычное свое место за длинным столом для местных между дедушкой Багратом и бабушкой Софьей, что торговала домашним вареньем. Постелил клееночку. Разложился. Достал глубокий тазик, туда муку свою высыпал, черпачок погрузил. Мешки полиэтиленовые под боком. Все честь по чести. Весы кантерные рядом поставил и ждет. Дождался.

– Самвел Иваныч! Да ты, друг любезный, вконец охамел!

– Вот заразна душа! – выругался себе под нос бедолага. «Заразна душа» – это была его любимая присказка. Чуть что – заразна душа. Почему так? Он и сам не знал. Прицепилось.

Директор хлебокомбината стоял и строго на него смотрел, с прищуром.

– Херово, да? Мы же с женой обычно в большом «Магните» отовариваемся, редко на ярмарку заезжаем. А тут гляди, какое чудо!

– Какое? – едва выдавил Самвел.

– Ты. Чудо в перьях. Ты что думаешь, я не знаю, что ты муку тырить намастырился? У нас же камеры везде поставлены, видеонаблюдение! Двадцать первый век, мать его, на дворе. Я тебя не увольнял, потому что тебе, прохиндею, осталось до пенсии полгода!

Самвел покраснел и не знал, что сказать. В голове все перемешалось.

– Жалел я тебя, дурака. Думаю, для себя берет Самвел, ну и пусть. Много не унесет. А ты вон что? Торгуешь, значит, мукой краденой.

Самвел стоял и молчал, только глазками луп-луп – хлопал. И усы его шикарные вниз опустились, к самому воротнику.

– В общем, так, – сказал директор строго, – завтра иди в отдел кадров и пиши по собственному. А то по статье тебя уволю. Собака седая! – Развернулся и пошел.

А Самвел все стоял разиня рот. И мысли в его голове были грустные-грустные. Как пить дать, жена из квартиры выгонит.

* * *

Выбрался Самвел из квартирки на улицу, воздухом подышать. Достал из кармана пачку «Золотой Явы» и закурил. Глядит – выходит из автобуса дед Федор. Дед этот очень любил поговорить. Как начнет базарить про свое житье-бытье, так и остановить его невозможно. И нудно так гундосит, сил никаких нет. А приветствовал он всех единообразно: «С праздничком!» А если его спрашивали: «А что за праздник-то?» – дед Федор улыбался во весь свой беззубый рот и отвечал: «Труд – это праздник! Труд – это песня. Но хороша она, когда ее поет сосед». А если не спрашивали, то все равно говорил, что труд – это песня. Вроде как сам себе отвечал. Ходил дед Федор с палочкой, особенная такая палочка: трубка стальная. А в нее свинец залит. Тяжелая. Дед Федор любил рассказывать, как зарядил какому-то ухарю этой своей палкой поперек спины. Чтоб знал.

Самвел молча смотрел на деда. Дед его увидал и направился, постукивая свинчаткой, к нему. Может, спрятаться от него, подумал Самвел Иванович. Да что я, старый человек, буду убегать, как мальчишка, пошлю его куда подальше, и все. Не до болтовни дедовой сейчас. Мне до пенсии осталось полгода всего, дожить бы! Да и что эта пенсия? Восемь тысяч – подачка от государства. Надо срочно работу найти. А где искать, нигде ж не примут. Кризис. Нету работы.

Горестные думы прервал подошедший дед Федор.

– С праздничком!

– Угу.

– Труд – это праздник. Труд – это песня! А хороша она, когда ее поет сосед.

– Да какой уж тут труд. С работы выперли, – как-то неожиданно для самого себя поделился Самвел.

– Бе-еда! – протянул дед, покачав головой.

– Ага. Пошел седня по собственному накатал. И что теперь делать? Где работать? До пенсии полгода всего осталось.

– Сигареткой угостишь? – спросил Федор.

Самвел очень не любил сигаретками делиться. Всегда про себя думал: свои надо иметь, сигареты ой как подорожали. За «Яву» теперь цену ломят, как раньше «Кент» не стоил. Но, вздохнув тяжко, все же протянул одну.

– А огоньку?

И прикурить дал.

– Вот что я тебе скажу, Самвел. Ты не расстраивайся. Есть работа.

– Где?!

– Да тут совхоз наш хотят поднимать сызнова. Плодово-ягодные культуры будут выращивать. Новый хозяин выбил дотации: говорят, министр сельского хозяйства выделил пять мильонов на восстановление заброшенных садов.

– Ого! – Самвел чуть не подавился. И живо заинтересовался: – И что: людей набирают?!

– Да леший их знает. Вроде набирают. Ну а что тебе? Сходи в контору, поинтересуйся. Думаю, там неплохо. Главное что? То, что рядышком, в город катить не надо, в пробках с утра не стоять. Вышел – и все тута! Природа опять же! Птички поют. Благодать. Правда, стырить ничего не получится. До тебя все стырили, – подъелдыкнул дед и закашлялся. – В девяностых.

– Наверно, не пойду, – нахмурился Самвел Иванович.

– А чего так?

– Я в лесу боюсь. Там медведь.

Дед засмеялся.

– Угости сигареткой еще. Я ж тебе помог?

Самвел подумал: ладно, черт с тобою. И, достав пачку, отсыпал себе половину, а пачку отдал деду.

Попрощались, и дед Федор, громовито постукивая палочкой и пуская дым, заковылял к себе. Самвел посмотрел ему вслед и пробормотал:

– Вот заразна душа, на хрена я ему пачку отдал: сигареты в кармане, что ли, носить теперь? Ладно, дома портсигар есть.

* * *

Очень Самвел заинтересовался предложением деда Федора. Ну а правда? Чем черт не шутит? Еще тем хорош был этот вариант, что в конторе его все знали, ведь одно село, почитай. Сначала Самвел Иванович пошел к исполнительному директору, Самвел был довольно близко знаком с его женой, ну и директора, Василь Аркадьевича, тоже заглазно знал. Здоровались на улице, если вдруг случалось пересечься.

Осторожно постучал. На двери кабинета красовался номер «15», а ниже привинчена табличка «В. А. Липовецкий. Исполнительный директор». Вошел, поздоровался.

– О! Самвел, ты, что ль?

– Я.

– Говори, что хотел, а то мне на совещание надо. Это еще хорошо, что ты меня застал.

– Да я насчет работы. Говорят, поля восстанавливать бригаду набираете?

– Да уж набрали, Самвел Иваныч, родной.

Самвел скис.

– Хотя погоди, – поправился Василий Аркадьевич, – те поля, которые рядом, в тех звеньях мест нет. А вот есть у нас дальние поля, что за Семеновкой. Заросшие. Я туда ездил, это ужас. Все ежевика затянула и деревья во какие понарастали с девяностых-то! – директор руки развел: как раз