Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

последовать смерть, не заставили партизан склонить знамена. Люди, захваченные врасплох, даже не вздрогнули, не ускорили шаг, не изменили направление. Они не имели сил бороться. Но у них было достаточно воли, чтобы не сдаться. Они еще могли идти. И они шли прямо, не сворачивая, по освещенной поляне.

Не услышав залпа, офицер оглянулся.

— Огонь! — крикнул он еще раз и ударил ногой лежавшего поблизости автоматчика. — Огонь, собаки!

В ответ со стороны залегших на опушке раздался только один выстрел. Офицер раскинул руки и упал. Знать, и среди гитлеровцев нашелся настоящий человек. Впрочем, и все они, потрясенные героизмом советских воинов, на минуту стали людьми. Мужество партизан пробудило в фашистах проблески человечности. Они почувствовали облегчение, когда упал офицер. И никто из солдат не посмотрел на стрелявшего. Зачем знать, кто это сделал? Зачем брать на душу тяжесть тайны? Пусть она останется неразгаданной!

Не шевелясь лежали солдаты. А партизаны шли молча, все так же медленно и неудержимо. Первый из них достиг конца поляны и углубился в лес… Погасла одна ракета… Половина партизан скрылась за деревьями… Зашипела и распалась вторая ракета… Последней в отряде шла девушка. А перед ней двигалась фигура человека, который тащил на спине раненого. Но вот и они дошли до кромки леса… Мигнув, угасла третья ракета. Чернильная темень сомкнулась. А солдаты все лежали. И кто знает, о чем думали они.

Прошла минута, другая. Затихло поскрипывание снега под лыжами. На опушке вспыхнул фонарик.

— Жаль, что мы их не догнали! — сказал кто-то с наигранной досадой в голосе.

Его поддержали хором, отчаянно фальшивя в интонации:

— Да! Оч-чень жаль!

— И лейтенанта Вольфа потеряли!

— А славный был парень!..

Индеец с орлиными перьями

Фронт неумолимо приближался. Пионерлагерь доживал последние дни. Было не до сборов у костра, не до соревнований в городки. Ребята хотели поскорей попасть домой. У многих отцы уже ушли защищать Родину. А к Василю Руденко на днях приезжала осунувшаяся, постаревшая мать, и они вдвоем долго плакали, перечитывая короткое сообщение командира части. Василь первый из пионеров лагеря потерял отца.

Дружок Василя — Борька Козлов, который был старше на два года, — теперь не отходил от товарища.

С грубоватой нежностью, неумело, но от всей души он старался утешить Василя. Но что может утешить мальчишку, потерявшего отца? Борька понимал это и сердился сам на себя, на свою беспомощность. За обедом он предлагал Василю свою порцию компота и краснел, чувствуя бессмысленность такого поступка. Когда Василя посылали в наряд на кухню, Борька вызывался идти на работу вместо него. И опять получалось как-то неловко.

Наконец, не выдержав тоскливого, измученного взгляда товарища, Борька сказал ему:

— Василек! Хочешь, я буду тебе таким другом… таким… как отец? На всю жизнь! И помогать тебе буду во всем, во всем! Только крикни — и я тут как тут!

Они сидели на скамейке под кленом. Василь держал в руке палочку и бессознательно чертил на земле какие-то линии и завитушки, которые складывались в профиль индейца с тремя орлиными перьями в волосах.

Борька пригнулся и заглянул Василю в лицо. Глаза у него были закрыты, с носа свисала слезинка.

— И вот еще что! — торопливо добавил Борька. — Если крикнуть нельзя, дай мне сигнал: пришли такого индейца на бумажке. Тебе нарисовать его — что плюнуть! Чирк — и готово! Я знаю: у тебя все тетрадки в индейцах… А я как получу сигнал, так к тебе на выручку! Договорились?..

* * *

Через два дня фашистские танки вновь прорвали линию обороны и устремились по шоссе на восток.

Всю ночь мимо пионерлагеря шли на запад воинские части, срочно переброшенные командованием Красной Армии к месту прорыва.

На рассвете начальнику пионерлагеря позвонили из города и сообщили, что к обеду прибудут автобусы за ребятами. Чтобы не тревожить пионеров, им пока ничего не сказали. Но уже к утренней линейке это известие облетело ребят, и они выстраивались по отрядам без обычной веселой суетни и шуток.

Флаг стал медленно подниматься по мачте над трибуной. На территории лагеря все стихло, только от дороги, пролегавшей рядом с лагерной оградой, доносился размеренный, тяжелый гул — шла пехота.

И вдруг громкий голос долетел до замерших перед трибуной пионеров:

— Смир-р-р-но! Равне-е-ние — на флаг!

Все посмотрели на дорогу. Мимо лагеря торжественным маршем, повернув головы влево — к флагу на мачте, проходили красноармейцы. Командир, отдавший команду, отшагал метров десять, четко печатая шаг, потом остановился, козырнул ребятам и, расправив лихие усы, пошел дальше.

Почесть, отданная воинами пионерскому флагу, взволновала всех. Ребята дружно замахали красноармейцам руками.

На трибуну взошел начальник лагеря.

— Товарищи! — как к взрослым, обратился он к пионерам. — Сегодня мы прощаемся с лагерем. Фашисты ломятся в дверь. Прежде чем снова отдыхать и веселиться, их надо остановить и вышвырнуть вон! И их остановят и вышвырнут наши воины! Давайте поможем им! Давайте подарим знамя красноармейцам, которые сейчас приветствовали лагерный флаг!.. Знаменосцы, вперед! Вынести знамя!

Борька Козлов и два его помощника выбежали из строя и вынесли знамя. Пионеры перестроились в походную колонну и по обочине дороги, забитой красноармейцами, стали догонять командира с, буденновскими усами.

Ребят расхватали по рукам. Строй бойцов сбился. Красноармейцы и пионеры смешались. Полк приостановил движение. Подошел усатый командир с двумя «шпалами» в петлице.

— Смирно! — крикнул начальник лагеря. — Товарищ командир! Просим вас принять пионерское красное знамя. Пусть оно напоминает вам о детях нашей Родины и помогает сражаться с ненавистным врагом!

Командир погладил усы, посмотрел на пионеров, на бойцов, вытянулся по команде «смирно», торжественным шагом приблизился к Борьке и, опустившись на колено, поцеловал уголок знамени…

* * *

Ровно в час дня с запада долетела канонада. В половине второго пришли автобусы. В два часа лагерь снялся с места. А через пятнадцать минут над дорогой, по которой гуськом шли машины с ребятами, вихрем пронесся косяк транспортных фашистских самолетов. Они обогнали автобусы, развернулись и пошли назад. А с неба, как пауки по невидимой паутине, заскользили вниз парашютисты-десантники.

За косяком транспортных самолетов над дорогой, строча изо всех пулеметов и пушек, пролетели «мессеры». Передний автобус выпустил хвост дыма, припал на левые скаты и, болезненно взвизгнув тормозами, встал поперек дороги. Из обеих дверей повалили испуганные ребята.

— В поле! В поле! — закричал начальник лагеря. — Ложитесь на землю!.. В поле!

Другие автобусы тоже остановились. Пионеры бросились кто куда. Василь и Борька бежали рядом, пока их не накрыл прилетевший невесть откуда снаряд. Василя отшвырнуло в заросли молодого