Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Глядя на возбужденных, расшумевшихся животных, он ощутил внезапно непривычную слабость. «С голоду, верно», — сообразил он и обозлился на себя. Пошарил на полке задымленного стенного шкафчика и нашел ломоть зачерствевшего мчади[14]. В алюминиевой миске обнаружил вареное мясо и отрезал кусок, достал еще сыр из бочки и принялся есть.

«Перестанет снег, не вечно же ему идти», — убежденно сказал он, словно утешая и ободряя себя, когда подкрепился немного. Потом засветил коптилку и присел к очагу.

Согревшись, он незаметно задремал.

Холод скоро вернул его к действительности.

В коровнике было сумрачно. Оконце совсем завалило снегом, и он снова пал духом. Парень выбрался наружу. Снег все шел, и дорожка к стогу опять оказалась занесенной.

«Надо разгрести снег, а то не справлюсь потом, не пробраться будет к стогу». И он торопливо схватился за лопату...

Ночью снегопад наконец кончился. Небо обрело высоту, засверкали звезды, и парень улыбнулся им, как давним друзьям.

Поразительно, но только сейчас, при виде звездного неба он вспомнил деревню, родных, близких и остро ощутил свое одиночество. Нестерпимая тоска захлестнула душу.

Он вернулся в коровник, подкинул животным сена, которое натаскал загодя. Нотии и в этот раз почему-то досталось больше сена, чем другим, и парень улыбнулся.

— Что, Нотиа, загрустила? Ладно, ладно, я же здесь, с тобой, подружка...

Потом принялся колоть дрова. Глухой стук топора сливался с мирным пыхтением жующих коров. Он пожарче развел огонь, и вокруг в неясном свете зашевелились смутные, бесформенные тени.

Придвинувшись поближе к жару, он опустил голову на колени и загляделся на пламя. Тепло расслабляло и без того обмякшее тело.

Разморенный едой и теплом, он и не заметил, как уснул крепким сном.

Пробудили его мычавшие коровы. Он всполошенно огляделся: сквозь заиндевевшее окно еле сочился свет.

Парень распахнул дверь и полной грудью вдохнул чистый колкий воздух. Снежный покров затвердел, словно корка мчади, то здесь, то там вспыхивали голубые искорки.

«Хорошо, что прекратился снегопад, — равнодушно подумал парень. — Хотя что, снега и так вон сколько навалило, будь он неладен...»

Он занес коровам остаток сена из первого стога и со свежего воздуха остро почувствовал, какой прокисший дух стоял в коровнике. Схватив тряпку, он начал отгребать навоз к другой двери, выходившей на подветренную сторону. Когда он с трудом открыл дверь, в хлев обрушился снаружи большой сугроб. Со снегом ворвался и живительный чистый воздух. Парень принес железную лопату и стал выбрасывать навоз наружу. Влажный тяжелый навоз бесследно проваливался в рыхлом снегу. Очистив пол, парень не без труда затворил дверь и грустно вздохнул. Коровы не унимались, мычали и били копытами. Парень смотрел на них растерянно, не понимая, чего им надо.

— Что стряслось, добрые мои? — крикнул он им. — Испугались? Не бойтесь, не брошу я вас! Никуда от вас не уйду! — заверял он коров, словно на все четыре стороны открыт был ему путь, а он не желал уходить.

И тут его осенило — животных мучила жажда, оттого они и мычали жалобно и упорно. Он отвернул кран — вода не шла. «Замерзла, верно, или родник занесло снегом», — решил он, не слишком огорчаясь, потому что у входа в коровник стояли железные бочки, полные воды.

Он вышел во двор.

На воде, подобно облачкам, клочьями лежал снег.

«Ледяная вода, не загубить бы животных», — озабоченно подумал парень.

Он вернулся в коровник, развел в очаге сильный огонь и повесил над ним котел со снегом на длинную цепь, свисавшую с потолочины. Снег скоро растаял, но воды получилось вдвое меньше. Он принес еще немного снега на лопате и подсыпал в котел. Терпеливо дождался, пока вода закипела, разлил ее по водопойным ведрами в каждое добавил снега — остудить. Потом проверил рукой, пригодна ли она для питья.

До вечера провозился, пока напоил коров. Передохнув немного, снова накормил их, после чего расставил вокруг очага котел и ведра со снегом. «К утру растает», — хозяйственно рассудил он.

Опустилась третья ночь, и парень с горечью отметил, что вот уже трое суток, как он не слышал живого голоса, что он всеми заброшен и забыт. От обиды и жалости к себе он готов был громко заплакать. С тоской припомнил, как пошел в соседнюю деревню навестить двоюродного брата, как поднялся с ним в горы, на эту колхозную ферму а потом брат, тревожась за беременную жену, спустился обратно. Он же застрял тут, в этой горной лощине, сводящей с ума белизной и безмолвием.

«Дома, конечно, не волнуются, уверены, что у брата веселюсь, а он... Интересно, что у него там, кто родился — мальчик или девочка?.. Не до меня им теперь, понятно...» От этой мысли его бросило в жар, он сорвался с места и безотчетно потянулся к коровам, обошел каждую в отдельности, глядя на них с какой-то надеждой...

Коровы ответили ему тягучим мычанием.

— Что с вами, я же здесь, не бойтесь, — пытался он успокоить их, но его самого охватила тревога.

«Нет, лучше не думать, в каком я положении, — сказал он себе. — Зря душу растравляю, лучше заняться чем-нибудь, работа отвлекает от горьких мыслей, пусть не совсем, но все же становится легче...»

Парень взял лопату, решив проложить дорогу ко второму стогу.

Интуитивно определив направление к нему, он стал отбрасывать снег. Снег лежал выше головы, и нелегко было махать лопатой. Но стоило на миг остановиться перевести дух, как горечь одиночества с новой силой сжимала сердце, и он снова брался за лопату и исступленно отгребал снег.

«И другие стога откопаю», — подумал он.

Разгоряченный работой, парень уже не обращал внимания на стужу.

Он вдруг почувствовал неприятную слабость. «От голода мутит. Поесть бы надо... Прокопаю до конца и поем», — сказал он себе.

К стогу он подобрался совсем без сил. Ноги противно дрожали, и он безвольно опустился на корточки, уткнулся в сено горевшим от мороза лицом. От стога исходил чудесный дух: пахло травой, солнцем, землей — всем мучительно желанным и до того недоступным, что он чуть не разрыдался. В который раз уже впадал он в такое отчаяние, но всякий раз брал себя в руки, и подступавший к горлу ком откатывался назад. Собравшись с силами, парень заставил себя встать, равнодушно подобрал лопату и побрел к коровнику. Ноги и руки не слушались его, словно оборвались сухожилия и разболтались суставы.

С голоду горело в животе, и весь он был опустошенным.