Звёзды над хутором - Зденек Адла

— Да это же Ярда, — сказал Петрик, словно брат мог не заметить товарища. У карапуза рот был набит ватрушкой, которую он делил с Фердиком.

— Ну и что? — протянул Эмил, нарочито не глядя на Ярду.

Адам весело наблюдал за ребятами: он понял, почему Эмил не в духе.

— Да ведь он же учит меня читать и проверяет домашние задания, — продолжал Петрик и расхохотался: — Ведь он же мой учитель.

Эмил ткнул Ярду в бок, Ярда — Эмила, и мальчики рассмеялись. Они снова стали друзьями.

— Ты, Ярда, не больно-то воображай. Ты тоже будешь поливать с нами, — заметил Эмил строго. Дескать, коль уж ты втерся к нам, придется тебе вкалывать. А командую парадом здесь я, ясно?

Ярда понял и то, что Эмил не досказал, и с готовностью кивнул в знак согласия. Эмила это удовлетворило, теперь он уже мог спокойно сесть за стол и выпить кофолы. Он опорожнил стакан одним духом.

Ребята явились сюда прямо с экскурсии. Дома все равно никого нет, никто и ничто их не ждет. Оба брата — крепыши, кровь с молоком. Петрик прямо как колобок из сказки; и волосы, и глаза, и кожа у него светлее, чем у Эмила, который похож на цыганенка. У Эмила для его возраста очень широкие плечи и сильные руки; из-под густых бровей смотрят темные проницательные глаза. У Петрика никогда не сходит с лица добродушная ухмылка, в глазах прыгают озорные огоньки, а Эмил хмурится, даже когда шутит.

— Ну, как экскурсия, ребята? Петрик что-то собирался нам рассказать, да?

Петрик покосился на братца — дескать, можно? Ты не задашь мне трепку?

«Ладно уж, карапуз, так и быть», — говорил благосклонный взгляд Эмила, и малыш начал:

— А братану экскурсия стоила ремня.

Петрику все кажется смешным, он любит рассказывать, и рассказывает интересно, но при этом всегда смеется, и его трудно понять.

А произошло следующее. Дети поднялись на гору к развалинам замка, и тут Рудла, страстный коллекционер-филуменист, заметил под скалой спичечный коробок с этикеткой, которой в его коллекции не было. Он перелез через перила и по откосу карабкался за коробком. Вдруг он поскользнулся, ребята завизжали от страха, а учительница едва не упала в обморок. Один Эмил сохранил присутствие духа. Перескочив через перила, он схватил незадачливого коллекционера сзади за ремень и потащил наверх. Но тут ремень лопнул, и Рудла сполз еще ниже. Эмилу пришлось спуститься за ним. Он все же вытащил мальчишку, возможно, даже спас ему жизнь — эта скала просто ужас какая высокая. Но в довершение всего Эмилу пришлось отдать Рудле свой ремень: тот ревмя ревел, что отец выдерет его, приди он домой без ремня.

— А учительница сказала, что с такими озорниками она больше никогда ни на какую экскурсию не поедет, — закончил Петрик и взял следующую ватрушку.

— Да ты у нас герой! — сказал Ярда Эмилу.

— Охота тебе трепаться! — отрезал Эмил: он вовсе не жаждал похвал. — По-твоему, я не могу сделать сто́ящий ремень? Вот погоди немного — увидишь! Ну, пошли, займемся каким-нибудь делом.

Эмил терпеть не мог безделья и решительно встал, ожидая, что остальные тоже поднимутся.

Пробило пять часов, бо́льшая часть дворика была уже в тени, но сад был залит солнцем. Поливать еще рано.

Адам вспомнил, что сегодня следует обойтись с ребятами построже — вчера один из них выкинул очередной номер. Сейчас был бы уместен строгий тон, но после Петрикова смешного рассказа это как-то не получалось. Впрочем, обойти молчанием их выходку Адаму тоже не хотелось: ребята могут совсем распуститься. И он решил, что, если они станут выкручиваться, он заговорит ледяным тоном, а может, и прикрикнет. Или уйдет от них в сарай и не даст никакого поручения.

— Послушайте-ка, молодые люди, кто это вчера сломал подпорку у вьюна?

Эмил снова сел, опустив плечи, и уставился на скатерть. Петрик, опершись локтями о стол и подперев щеки ладонями, краем глаза наблюдал за братом. Ярда сидел с нейтральным видом и играл с Фердиком, выказывая лишь легкое любопытство — ведь его это прямо не касалось.

Стояла тишина, только часы тикали как-то слишком громко.

— На нее часто садится горлинка Ржиги, — произнес Петрик почти шепотом, на сей раз уже без улыбки.

И снова тишина. Тик-так, тик-так!

Адам засмеялся про себя выдумке карапуза.

— Горлинка не могла сломать подпорку.

Петрик снова посмотрел на Эмила, желая заглянуть ему в глаза, но Эмил опустил взгляд на скатерть.

— Ну да, горлинка не могла сломать… но ведь она могла уронить подпорку, а потом кто-нибудь мог наступить на нее, а может, и не… — Петрик вдруг замолк: Эмил толкнул его коленом.

Адам со спокойным видом поднялся.

— Ну, вот что, ребята, вы припомните, как было дело, мне это очень интересно. А потом приходите в сарай, мне еще надо кое-что закончить.

Адам вышел. Спустя некоторое время ребята последовали за ним, но остались во дворе, усевшись на траву. Эмил со злостью сорвал травинку, смял ее и бросил в сторону. Потом сорвал и бросил следующую, ни на кого не глядя.

— Подумаешь! Я принесу подпорку получше! — проворчал он с озлоблением и пнул ногой братишку. — «Горлинка, горлинка»! Чего ты приплел сюда горлинку! — Эмил насмешливо передразнил малыша, произносившего «р» немного картаво. Нет, он, Эмил, не нуждается в том, чтоб его выручали таким дурацким способом.

Петрик, чувствуя себя задетым, сел в сторонку с грустным видом.

— А ты зачем отпираешься, дурачина? — вмешался Ярда. — Надо было сразу признаться, ты же все равно врать не умеешь.

— А с чего это мне признаваться? Что тут, собственно, такого? — Вырвав горсть травы, Эмил швырнул ее на землю.

До него не доходило, в чем его упрекает этот чужак. По мнению Эмила, когда дело идет о таких пустяках, как сломанная подпорка, соврать можно, надо только, чтоб тебя не уличили.

— Пан Адам на тебя рассердился. Разве тебе это безразлично?

— Сделаю новую подпорку, и дело с концом. Или, по-твоему, я не сумею?

— Это другое дело. Ты так и не ответил, безразлично тебе или нет, что пан Адам на тебя рассердился.

— Черт!.. Ну, рассердился. Так что с того? — закричал Эмил.

— Ты врун, и это ты сломал подпорку, — сказал Петрик плаксиво.

— Петрик прав, ты врун, — поддержал малыша Ярда.

— Врун? Это я-то врун? — разозлился Эмил.

Да, он отпирался, он согласен, но он не врун. Ведь Ярда только что назвал его героем, и вдруг на́ тебе — он врун!

Ярда ждал, что Эмил пустит в ход кулаки. Опасался этого