Звёзды над хутором - Зденек Адла

и Адам, который в сарае слышал этот разговор. Эмил был выше и сильнее Ярды. Но, как ни странно, он вдруг утихомирился и совсем кротко сказал, что сейчас же пойдет домой и сделает новую подпорку.

Адам умышленно громко стучал молотком — пусть ребята не думают, что он подслушивает их разговор. Впрочем, теперь они говорили тихо и уже не о подпорке. Шептались они долго. Будь это обычный день, ребята Шиманевы уже давно занялись бы каким-нибудь делом: стали бы что-нибудь сбивать, косить траву или колоть дрова. Усердия и самостоятельности им не занимать. Жаль только, что они вечно что-нибудь ломают, приводят в негодность. Просто так, из озорства и по неразумению.

Адам точил нож рубанка. Жу-у-у-жу-у-у-жу! — пел влажный брусок.

Вдруг поверх головы Адама скользнула тень. Он догадался, что это Эмил, но глаз не поднял. «Пусть парнишка поймет, что я еще сержусь».

Жу-у-у-жу-жу-жу!

Эмил кашлянул, сделал еще шаг и снова кашлянул. Краем глаза Адам заметил, что за Эмилом стоит Петрик, а за малышом — Ярда. Эмил был смущен, растерян, лицо красное, руки неловко висели вдоль тела, словно чужие. Петрик таращил глаза, а Ярда слегка улыбался.

— Эту подпорку… знаете, эту подпорку…

Жу-жу-у-у-жу!

— Это я ее сломал, — выдавил наконец Эмил из себя целое предложение. Голос его звучал особенно глубоко и громко.

«Видимо, Ярда вмешался, — подумал Адам. — Но не следует торопиться с прощением».

— Что ж, очень хорошо, что ты вспомнил, — отозвался он, глядя на брусок. — А почему ты не признался сразу?

Эмил с минуту искал ответа и оглянулся на Ярду, ожидая от него помощи.

— Потому что, потому что… Потому что я осел! — почти выкрикнул он.

Карапуз расхохотался, толкнул братана и захохотал еще громче.

Ярда тоже рассмеялся, засмеялся и Адам. Лишь Эмил сохранял серьезность. Он стоял как вкопанный, и на лбу у него выступили капли пота.

— Я рад, что горлинка тут ни при чем, — заметил Адам весело.

Теперь уж расхохотался Эмил и проявил радость привычным для него образом: подтолкнул карапуза и повалил его на траву, потом с громким криком толкнул на землю и Ярду, устроив кучу малу.

— А теперь пора поливать! — закричал он весело.

И вот уже оба брата помчались за ведрами.

— Пан Адам, скажите, пожалуйста, сколько сейчас времени? — ни с того ни с сего вдруг с испугом спросил Ярда.

— Полшестого.

— С ума сойти, мне уже надо бежать домой!

Ярду охватила паника. Он стал поспешно искать тенниску и надел ее уже на бегу; в сторону братьев он даже не взглянул.

— До свидания! — крикнул он, выбегая за калитку.

Адам недоуменно смотрел ему вслед. Что это опять приключилось с парнем? Неужто тетя и впрямь держит его в ежовых рукавицах?

Братья тоже поразились: чего это Ярда помчался сломя голову?

3

На сей раз Адам проснулся перед восходом солнца, хотя ничего не планировал и не надеялся на Фердика. Еще в полусне он ощутил неясное беспокойство ему показалось, что вчера произошло что-то необычное.

Что же это было? Ах да, Ярда!

В тот же миг ему вспомнилось, как менялось поведение Ярды. Временами мальчик сиял от радости, а потом вдруг становился печальным, впадал в безграничное отчаяние, порой казался испуганным. Адаму вспомнилось, как весело он рассказывал о матери, как смеялся с ребятами, а потом — как он, растерянный и пристыженный, бежал к калитке, на ходу надевая тенниску.

«Что это творится с мальчиком? — снова повторял про себя Адам. — Может, у него был невезучий день или случилась какая неприятность? Сегодня наверняка все будет по-иному. Ну что ж, посмотрим. Хватит ломать себе голову».

— Добрый день, Фердик, добрый день. Разве я с тобой еще не поздоровался? Задумался, понимаешь, так что ты уж извини, не сердись.

День занимался чудесный. Раннее солнышко залило комнату свежим голубоватым сиянием, которое Фердику очень по душе. Он проявляет свою радость, стремительно перелетая с места на место. Выпорхнет из клетки и летит через всю комнату к полке, а оттуда — на свой нашест над печкой. Фр-р-р! — и вот он уже сидит на раме картинки, а потом на карнизе занавески и снова на полке.

— Не бесись, малышок, а то совсем выдохнешься. Смотри-ка, сегодня солнышко розовее, чем вчера; может, и дождик соберется.

Адам включил транзистор, и тот подтвердил его надежды:

«…К вечеру возможно увеличение облачности, местами грозовые дожди».

Адам быстро умылся, чуть не бегом вынес одеяла и подушки на улицу, чтобы их проветрить, поспешно приготовил завтрак. Ему ни к чему было торопиться, но его словно что-то подгоняло. То ли сознание того, что вчера из-за Ярды он мало что успел сделать, то ли просто потому, что он хорошо выспался. А скорее всего, он так великолепно чувствовал себя потому, что утро было и в самом деле чудесное, напоенное ароматами. Все вокруг сияло и отовсюду звучало птичье пение.

Едва он поставил на стол тарелку с манной кашей, как Фердик тотчас запрыгал по ее краю, пытаясь выклевать кусочки сахара из шоколадной подливы. Каша была еще слишком горяча, и ему пришлось пока довольствоваться творогом из ватрушки.

Часы отзвенели полпятого, пани Ржигова в соседнем дворе скликала кур.

С дороги послышался шум автомобиля, в окнах отразился ярко-красный свет, и ослепительная красная спортивная машина остановилась у калитки.

«Радек! — мелькнуло в мыслях у Адама. — Это его машина».

Интересно, возвращается ли он из Милина, от родителей, или наоборот? Вот здорово, если он едет в Прагу.

Деревянный тротуарчик застонал под тяжестью ста двадцати килограммов художника Радека Боузека.

— Бог в помощь! — поприветствовал он хозяина еще с улицы, протопал в сенцы и, наклонив голову — иначе ему и не пройти, — вступил в комнату, огромный, могучий. — Ну, Адам, дружище, я едва не стал покойником, — забасил он так, что задрожали кружки на полке. — После меня остались бы сироты, а ты завтра прочитал бы в хронике происшествий: «Не справился с управлением и нашел смерть под обломками машины».

Радек стянул с себя пропотевшую рубашку и, швырнув ее на постель, взволнованно зашагал взад и вперед по комнате. Пол под ним так и прогибался.

— Ты не преувеличиваешь, Радек?

— Я преувеличиваю всегда, но не сейчас. Взгляни-ка, у меня и сейчас еще руки трясутся! Выручило мое прославленное самообладание, не то моя машина уже валялась бы в кювете колесами вверх, а ты вытаскивал бы меня по кусочкам из-под обломков. Да, да, именно тебе пришлось бы вытаскивать, потому что все это произошло здесь, прямо у твоего дома.

Радек