Звёзды над хутором - Зденек Адла

— С ума сойти, сколько же это будет флюгеров! Не деревня, а сплошные флюгеры.

Ржига был в хорошем настроении, шутил, добродушно улыбался, его ничто уже не тревожило.

Буфетчик Махач перед калиткой огляделся, словно ему не хотелось, чтобы кто-то увидел, как он идет к Адаму в дом. Вошел он, ступая медленно и тяжело.

Адам красил окна. Увидев Махача, он вытер руки тряпкой и позвал гостя в комнату. «Он несет мне известие, которое для меня уже не новость, — подумал Адам. — Ведь именно в закусочной Ванек признался, что это он ударил Рэка вилами».

Лицо Махача было хмурым, его что-то тяготило. Он удрученно сел, озабоченно вздохнув; светлые глаза глядели на Адама с тоской. Вытерев лоб большим носовым платком, он снова вздохнул:

— Вы ведь знаете, с парнем просто мука… сущий крест.

Адам вспомнил, как в воскресенье утром Махач лупил Рудлу, и взгляд, которым мальчишка «одарил» тогда Адама.

— Он бывал тут у вас в последнее время?

— Вообще ни разу не был.

— Тем хуже… Вот, значит, какие дела, — произнес Махач. Сунув руку в карман, он положил перед Адамом пропавший футляр с карандашами: — Мне пришло в голову, что это небось ваше.

Адам утвердительно кивнул. Ему было жаль буфетчика, и он прикидывал, не лучше ли сказать, что потерял футляр.

— Вот паршивец!.. Я сразу подумал, что он стянул это у вас… Я из-за сигарет догадался. Он и сигареты стащил, да?

Теперь уже невозможно было отпираться. Адам молча слушал взволнованного Махача. Его срочно вызвали — дело, мол, очень серьезное. Махач поехал утром в Милин и узнал, что его сын продает одноклассникам австрийские сигареты и предлагал купить автоматические карандаши.

— Все австрийские сигареты я продал вам, пан Адам, у меня не осталось ни одной штуки… так что… Э, да что тут говорить… Мальчишка, видать, сведет меня в могилу.

Адам рассказал, как обнаружил дырку в сетке на окне, но ему и в голову не пришло подозревать Рудлу, которого он даже ни разу не видел в этих местах. О записке с предупреждением, что надо остерегаться ребят Шиманевых, Адам не обмолвился.

— Не хочет учиться. И делает все, чтобы остаться на второй год, говорит: пусть, мол, выгоняют из школы. Вбил себе в голову, что будет каменщиком, а для этого-де учиться ни к чему. Он хочет поскорее начать зарабатывать… А такой хороший парнишка был…

«Все проясняется, — сказал про себя Адам с облегчением, — теперь, пожалуй, и в самом деле наконец-то наступит райский покой».

Он вымыл пол, отскоблив его, вставил покрашенные рамы и, усталый, грязный, пахнущий краской, грустно насвистывал. Фердику его свист совсем не нравился, и он кричал:

— Ферда злится! Ферда злится!

Голубая тень покрывала уже весь дворик — и вот наконец ребята вернулись с экскурсии. То-то было шуму! Они с жадным любопытством осмотрели все, исследуя перемены в доме, потрогали и белила на окнах, оставив, разумеется, темные пятна.

Ребята живо делились впечатлениями. На сей раз никто никуда не свалился, Эмил не лишился ремня, все было здорово, и они еще сэкономили шесть крон.

— Знаете, это для Эмила, когда он поедет в Прагу, — сказал Петрик, гордясь, что эти деньги они сэкономили благодаря ему. — Просто я не дал Эмилу на мороженое, вот и все!

Эмил с Петриком принесли потом дров для печки — будет гуляш из сосисок! — и, схватив ведро, побежали к колодцу чистить картошку. Ярда в это время резал в горнице лук, утирая слезы.

— Я вам кое-что скажу, пан Адам, — начал он заговорщически, — только не выдавайте меня ребятам.

— Что такое, Ярда? — Адам чистил грибы и был задумчив, он слушал только краем уха.

— Ребята хотят поставить мачту с флюгерами только утром. Понимаете, это должно быть в честь приезда вашей жены и Эвички.

— А твое выздоровление — его мы отмечать не будем?

— И это тоже!

— А дружбу с Рэком?

— Тоже!

— По-моему, мы отпразднуем еще кое-что. — Адам достал из стола письмо и подал его Ярде.

Мальчик в один момент бросил лук, распечатал конверт и стал жадно читать.

— Да, вы правы, пан Адам! — радостно выкрикнул он. — Мама уже выписалась из больницы и сейчас дома! И пишет, что будет рада Эмилу.

— Чего ты там кричишь, в чем дело? — закричал Эмил со двора.

Ярда так ликовал, что его было слышно и на улице.

Он высунулся в окно и крикнул:

— Ребята, мама выздоровела! Через неделю она приедет сюда! Эмил, ты едешь с нами!

14

Адам открыл калитку, церемонно низко поклонился и галантно произнес:

— Милости просим, дамы!

Эва-старшая заметила мачту с флюгерами.

— Ну и красота! — И улыбнулась Адаму, а потом Фердику в окне.

— Да здесь просто чудно! — сказала младшая Эва радостно, увидела на заднем плане, у садика, ребят Шиманевых и весело окликнула их: — Привет, мальчики!

Они тотчас же подбежали к ней.

Старшая Эва любовно оглядывала розы и тюльпаны, обратила внимание на новую дверцу слухового окошка и свежевыкрашенные окна, а потом на дворе Ржиги, за забором, на Рэка.

— Эвичка, посмотри, какая прекрасная собака у пана Ржиги!

— Вот это собачка! — закричала Эвичка с восторгом. — Мне бы такую… А что это за мальчик рядом с собакой?

— Это Ярда… тоже наш мальчик, — ответил Адам с улыбкой. — Да вы с ним познакомитесь.

Адам подчеркнул слово «наш», и Эвы тотчас поняли, что мальчик стал таким же завсегдатаем дома, как Эмил с Петриком и Балда.

— Добрый день, добрый день! — требовал к себе внимания Фердик.

— А что здесь нового? Было что-нибудь интересное? — спросила Эва, любуясь садом. Она была счастлива, что опять оказалась на даче.

— Ничего особенного, правда, ребята? — сказал Адам с загадочной улыбкой, подмигнув мальчикам.

— Ах вы, заговорщики, вы что-то скрываете? — Эва почувствовала, что за этим «ничего особенного» что-то таится.

— Здесь был… как это говорится… был райский покой, — заявил Петрик с сияющей улыбкой.

— И пан Адам от этого поседел, — добавил Эмил.

Он впервые сказал «пан Адам».

Примечания

1

Кофола — прохладительный напиток типа кока-колы.