Звёзды над хутором - Зденек Адла

— Что это вдруг взбрело тебе в голову, зачем ты туда полез?

— Я хотел посмотреть, во дворе ли Рэк или Марек увез его. В общем… Ну, я хотел сходить к тете. А если бы Рэк был там, я бы не пошел.

Ярда заметил, что своим ответом удивил Адама. «Видимо, Ржига не сказал ему, зачем я лазил на сосну».

— И ты видел Рэка?

— На дворе его не было, но машина Марека там стояла, поэтому я не решился идти к тете.

— Когда это было, Ярда?

Ярда ответил, что, наверно, около половины третьего. До двух он ждал на стоянке автобуса, а потом сразу же пошел к обрыву.

Половина третьего… В это время Рэк уже был ранен, сомнений быть не может. Молодой Маняс обнаружил его сразу после половины третьего и тотчас позвал Ржигу.

— А ты не слышал каких-нибудь криков?

— Слышал! Кто-то кричал: «Пан Ржига, пан Ржига!» По-моему, это был Франтишек, молодой Маняс.

Адам вздохнул с облегчением — мальчик говорил правду.

— А тебя видел кто-нибудь на обрыве?

Ярду вопрос удивил и озадачил: он-то ждал, что Адам будет выговаривать ему за то, что он полез на опасную сосну. Ярда ведь сам признался, так не все ли равно, видел его кто или нет? Главное — что он признался.

— Меня видел председатель, — сказал Ярда неохотно.

Встреча была неприятная, председатель разозлился. Адама, однако, появление председателя порадовало. Лицо его прояснилось, и он спросил, как было дело.

— Он меня обругал. Он ехал на мотоцикле, но, когда увидел меня, остановился и стал кричать, чтоб я не валял дурака и слез.

Адам встал, улыбнулся с облегчением и положил Ярде руку на плечо в знак примирения:

— Милый мальчик, я допрашивал тебя не для собственного удовольствия, можешь мне поверить. Дело в том, что произошла страшно неприятная вещь, и ты должен это знать.

Ярда напряженно смотрел на Адама.

— Кто-то проткнул Рэка вилами, он едва не истек кровью. Марек думает, что это сделал ты.

— Рэка? Рэка? — повторил Ярда потрясенно, с каким-то отсутствующим видом.

Опустив голову, он долго молчал. «Я бы должен радоваться, — думал он, — злорадствовать, что кто-то отомстил Рэку за мои мучения, но… я совсем не радуюсь. Проткнуть вилами… Нет, я бы такого никогда не сделал. Как это Марек мог подумать!»

Ярда поднял глаза и долго испытующе смотрел на Адама.

— И вы, пан Адам, тоже считаете, что я… — произнес он сокрушенно.

— Что за глупости! Ничего подобного. А так строго я допрашивал тебя для того, чтобы убедиться самому, а потом убедить Марека, что ты этого сделать не мог.

— Мне ужасно жаль Рэка. Ужасно жаль… Вы мне не верите?

— Ну Ярда, что ты говоришь? Я не сердился бы на тебя, даже если б это тебя и не огорчило. Я ведь знаю, сколько переживаний доставил тебе пес… Не думай больше об этом. Ты ведь не виноват.

Адам, желая отвлечь Ярду от этих мыслей, спросил, как его приняли в школе, что там нового, но из его ответов понял, что мальчик не слушает его.

— Его спасут?

— Не бойся. Ржига о нем позаботится, он наверняка вы́ходит его.

Ярда все еще сидел без движения, сжавшись, очень печальный.

— Пойду взгляну на Рэка. Хочешь пойти со мной?

Мальчик с минуту колебался, и Адам понимал его: «Если бы мне довелось пережить то, что испытал он, я бы тоже задумался и, может, даже не захотел бы видеть Рэка. Зря я его позвал».

— Мне правда можно пойти с вами? — спросил Ярда.

— Теперь тебе бояться нечего, да ты, наверно, и не будешь бояться. Ну, пошли.

11

Эмил и Петрик направлялись в школу. Сегодня они были в свитерах. Солнце, правда, светило, но со стороны гор дул холодный ветер. Петрик насвистывал, неся тетрадки и книжки в маленьком портфеле; Эмил уже давно ничего не носил.

— Ты свистишь фальшиво, перестань.

— Что значит «фальшиво»?

— Когда тошно слушать.

Двери школы еще были закрыты, но на низкой каменной ограде школьного палисадника уже сидели две девочки и рассматривали картинки в книжке. Когда подошли ребята, они даже не подняли головы. Петрик бросил свой портфель на ограду рядом с ними, тоже собираясь сесть.

И тут одна из девочек резко встала и, наклонившись к Петрику, со злобой крикнула:

— Хорош этот ваш Ярда — убил пса вилами!

Петрик, округлив глаза, грозно выпрямился перед ней, но не успел и рта раскрыть, как Эмил схватил девочку за руку и дернул ее к себе:

— Выплюнь эти слова, Яна! Немедленно выплюнь те слова, что ты сказала! — Эмил хмурился и говорил зло, но не кричал.

Яна вырвалась и ухмыльнулась.

— Сейчас же выплюнь эти слова, или ты выплюнешь свои зубы! И запомни: Ярда никакого пса не убивал.

Испуганно отступив, Яна тоже нахмурилась и упрямо затараторила, что она лучше Эмила знает, кто убил пса.

— В магазине говорили.

— Ну, ясно: Ержабек! — заметил Эмил презрительно.

— Ержабек треплется! — выкрикнул Петрик.

Вторая девочка сначала слушала молча, но вдруг закрыла лицо руками и расплакалась.

— Чего ты плачешь, Павла? — спросил Петрик.

— У нас дома… у нас дома тоже говорили, что Ярда…

В этот момент заскрипел ключ в дверях школы, и ребята обернулись. Павла торопливо вытирала слезы.

Учительница вышла за порог, ласково ответила на приветствие, но не улыбнулась, как обычно. С минуту она стояла молча, переводя взгляд с одного на другого.

— Как некрасиво то, что мне пришлось услышать, дети!

Она снова обвела их взглядом. Это была изящная невысокая женщина с приятным голосом, который звучал спокойно, но грустно. Ее лицо, покрытое морщинками, было печально.

— Яна, если заведующий магазином вдруг скажет мне, что это ты ранила пса вилами, я тоже должна в это поверить и рассказывать другим?

Яна покраснела.

— Ярда тут ни при чем, дети. Я точно знаю, что он не имеет никакого отношения к этому ужасному случаю. Я знаю это наверняка… И меня очень огорчит, если вы об этом будете говорить иначе. Вы поняли меня?

Тем временем к школе подошли и другие ребята. Они с удивлением смотрели на учительницу — она говорила так серьезно и убежденно, словно виновник ей известен.

— Проходите, дети, — сказала учительница уже спокойнее и посторонилась, пропуская их в двери.

Павла вошла в коридор вместе с Эмилом и, подняв голову, прошептала ему на ухо:

— А ты точно знаешь, что это не Ярда?

— Ты же слышала, — пробурчал Эмил.

Он это знал наверняка, потому что уже вчера вечером