Звёзды над хутором - Зденек Адла

Ярда лежал в постели. Ему не казалось, что стало холоднее, а вот почему Адам так холодно держится? Мальчика это расстроило.

Стояла гнетущая тишина, лишь часы тикали непривычно громко.

— А где Фердик? — спросил Ярда через некоторое время и, сев на постели, стал оглядываться по сторонам.

Адам тоже обеспокоился. Ни на жердочке, ни на клетке, ни у зеркала — в общем, ни в одном из тех мест, где он имеет обыкновение сидеть, Ферды не было. И голоса его не слышно.

И тут Адам вспомнил, что Ферда уже давно не играл с ним в свою любимую игру — в прятки. «Продемонстрируем эту игру Ярде, тогда он хоть перестанет так испуганно смотреть на меня».

— Фердичек, где же ты?

Тихо. Адам подошел к клетке, к зеркалу, заглянул под кровати, в духовку плиты, на полку и под полку — это все входило в игру. И говорил при этом:

— Здесь нет и здесь тоже нет. Да где же этот Фердик? Фердичек!

Адам все еще как будто не мог найти птичку, умышленно не заглядывая в его обычное укрытие — тонкую перекладину между ножками стула. Когда поиски слишком уж затянулись, Адам взглянул в укрытие, но Фердика там на сей раз не оказалось. Адам уже испугался за него, сердце его сжалось, и очередное «здесь тоже нет» он произнес с усилием.

Ярда тоже встал и взялся за поиски. Он не понял, что сначала это была игра.

— Ну, Ферда, где же ты?

Теперь это и в самом деле уже не походило на игру.

Наконец-то! Внезапно раздался шум крыльев, и попугайчик сел Адаму на плечо, весело приговаривая:

— Добрый день, добрый день!

— Ах ты проказник! Еще ты будешь причинять мне хлопоты! — Адам тяжело сел на стул и протянул малышу палец. — Больше мне таких штучек не выкидывай! Гляди-ка, как я из-за тебя вспотел. Ты и Ярду напугал, правда, Ярда?

— Вы даже не можете себе представить, как я испугался. Я ведь подумал, что он улетел, когда я мылся. Окно-то было открыто…

— Добрый день, добрый день! — кричал Ферда весело.

— Добрый день уже прошел, — сказал Адам. «Но слишком добрым не был», — подумал он при этом. — А теперь давай спи.

10

Ребята Шиманевы сигарет не крали. К чему им рвать сетку на окне, если они имеют свободный доступ в боковушку? Они были тут много раз, но никогда не входили без приглашения. В воскресенье они наверняка не заходили в боковушку, после полудня они все время были у Адама на глазах, а до полудня сигарет там еще не было. Вчера ребята вообще не показывались — они были под домашним арестом.

Адам прибил на оконную раму новую сетку, на сей раз проволочную вместо силоновой, которую вор оборвал в нижнем углу. Он заметил дыру лишь утром и обрадовался, что она есть. Эта дыра убедила его, что Шиманевы не имеют к краже никакого отношения.

Почему воришка не взял весь блок?.. Да нет, это же ясно: целый блок в карман не спрячешь. Три пачки и футляр с карандашами можно сунуть в карман брюк или за пазуху. В карманы пальто вошло бы больше, но кто стал бы ходить в пальто по вчерашней жаре?..

Кража, скорее всего, случилась вчера до полудня или сразу после обеда. Но точно, что не ночью, потому что на ночь Адам окно закрывает.

Теперь ясно и то, что записку написала не Тумова, — размышлял Адам. — Ей нашу боковушку ни с какой стороны не видно, и вора она бы не могла увидеть, даже если бы смотрела с чердака. Разве что он чем-нибудь выдал себя сам… Да ну, плюну я на расследование; со временем выяснится, чьих это рук дело», — сказал себе Адам, закрепил сетку планками, собрал инструмент и пошел переодеться.

Потом тщательно закрыл все окна, закрыл дом, положив ключ для Ярды в условленное место, и направился к автобусной остановке.

На тропке ему встретился Ржига.

— Вот холодина, а?.. Вы спешите?

Адам не очень спешил: автобус придет через десять минут, а до остановки осталось несколько шагов.

— Поговорил я с Мареком, — сказал Ржига, и по его глазам Адам прочел, что разговор был не слишком-то приятный. — Поразительный тип! Но думаю, что Рэка он мне продаст.

— Что? Вы бы купили его?

— А я не говорил вам? Я и раньше хотел столковаться с Мареком, но он и слышать не хотел, а теперь, наверно, продаст.

Адама новость приятно удивила, это было ясно и без слов.

— Я вижу, что вас это тоже радует, да, пан сосед? — Ржига улыбался, довольный, что встретил понимание.

Адам тоже с радостью купил бы Рэка, но ездить с таким огромным псом в автобусе из Праги сюда, а потом обратно было бы сложно. С Фердиком и то забот хватает.

— Было бы просто замечательно, если бы он вам его продал. Если он вдруг запросит слишком дорого, я охотно…

— Счастливого пути, пан сосед, — вот-вот придет ваш автобус.

Ржига дружески улыбался, но о предложении Адама не хотел и слышать.

Ярда впервые подосадовал, что учительница посадила его с первоклашками. Сначала это ему было лестно: он присматривал за ними, исправлял их ошибки, давал советы — словом, был помощником учительницы. Но сегодня ему бы хотелось сидеть сзади, поближе к Эмилу. Он бы спросил его, за что его дома наказали, придет ли он сегодня, и сказал бы, что уже написал маме о его приезде в Прагу.

Ярда несколько раз оглянулся на Эмила, но их глаза не встретились. Эмил либо не заметил его взгляда, либо нарочно смотрел в другую сторону. Ярде он показался грустным, и мысли его, казалось, витали бог знает где.

Когда Ярда пришел в класс, все ребята расспрашивали его, как это случилось с Рэком, сочувственно разглядывали раны, залепленные пластырем, он явно был в их глазах героем. И учительница интересовалась им, сказав, что все они вспоминали Ярду и им его не хватало.

Эмил пришел перед самым уроком и на Ярду лишь бегло взглянул. Это был быстрый взгляд, но Ярда долго размышлял о нем. Он не мог определить, была ли в этом взгляде печаль или упрек.

Ярда спросил сидящего рядом Петрика, за что их дома наказали. Петрик грустно усмехнулся и показал, как дают оплеуху, но не сказал ни слова. Малыш в школе не болтал, на школьной скамье это был совсем другой человек, не такой,