Звёзды над хутором - Зденек Адла

разговаривал с Ярдой. И Петрик был с ним. Братьям еще не разрешали выходить из дому — срок домашнего ареста не истек, — но им вдруг крупно повезло: отец послал их отнести стремянку трактористу Зитеку. На это хватило бы и десяти минут, потому что Зитеки жили рядом.

Ребята взяли стремянку на плечи, Эмил серьезно шагал впереди, Петрик семенил сзади — держал тот конец, который был легче. За ручьем, ведшим к мельнице, им надо было свернуть направо, но Эмил потянул братишку в противоположную сторону.

— Куда ты? Ведь Зитеки живут вон там! — Петрик еще не очень уверенно различал, где право, где лево, и поэтому предпочитал показывать пальцем.

— Спасибо, что объяснил, умник, но мы пойдем к старому Зитеку.

— Да стремянка-то молодого Зитека.

Эмил обернулся к братишке, многозначительно постучал пальцем по лбу, как это делал отец, давая понять сыновьям, что они не слишком сообразительны.

— Не ори и слушай. Папа же сказал: отнесите это Зитеку. А разве он говорил, какому? Нет. Разве мы не можем вроде как ошибиться, а?

— Ага, — догадался Петрик, лукаво подмигнув брату. — Мы вроде как ошибемся, а забежим к Адаму и Ярде, да?

«Наш Эмил — голова», — с гордостью подумал Петрик.

Ребята уже слышали о происшествии с Рэком и о том, что виновником считают Ярду, поэтому для них каждый предлог был хорош — лишь бы поговорить с ним.

Старый Зитек живет у школы, а оттуда до дома Адама рукой подать.

Ребята прибежали, положили стремянку под орехом, потолковали с Ярдой и быстренько потащили стремянку туда, куда следовало.

Ярда пришел в школу последним, перед самым началом занятий. Он не знал, что говорили о нем, — задержался из-за Рэка. Ярда не выспался, но был в хорошем настроении, потому что утром Рэк смотрел уже не так печально, как ночью, и очень дружелюбно.

Ребята уже сидели за партами. Ярда подмигнул Эмилу, Эмил — Ярде, им все стало ясно: Ярда дал знать, что Рэку лучше, а Эмил — что вчерашний поход со стремянкой закончился благополучно.

Учительница была печальна, неразговорчива. Ребята были чем-то удручены, Ярда не понимал, в чем дело. От его внимания не ускользнуло, что они то и дело поглядывают на него изучающе, как на чужого. Точно так же они разглядывали его, когда он пришел сюда впервые и вступил в класс, еще не оправившись от страха, — его так напугал тогда огромный пес.

Взгляды, которые ребята украдкой бросали на него, испортили Ярде настроение, к тому же ему безумно хотелось спать: он просидел около Рэка до полуночи. Сперва он все же немного боялся, несмотря на то что пес лежал совсем обессиленный и у него были очень грустные, словно угасшие глаза. Ярда несмело погладил его и даже задрожал от страха, когда Рэк облизал ему руку. Постепенно, впрочем, Ярда освоился и часа два спустя уже без боязни поддерживал Рэку голову, чтобы он мог попить. Но когда ночью пришел ветеринар и стал готовить все для укола, Ярда закрыл глаза.

В эту ночь он на звезды не смотрел. Адам привел его домой полусонного.

Теперь, за партой, он тоже почти что засыпал. Вдруг голоса ребят и учительницы словно слились, отдаляясь, превратились в какие-то булькающие звуки, ему даже показалось, что он очутился под водой. Он видел доску, стол на возвышении, портрет президента на стене, но все было словно в тумане и как-то волнообразно двигалось. Ему казалось, что весь класс теперь под водой, под золотисто-желтой водой. И в этих колыхающихся желтоватых волнах где-то сзади плыла учительница; она подплывала все ближе, шевеля губами, но Ярда ничего не слышал.

Внезапно он вздрогнул и словно вынырнул из глубин этой золотисто-желтой воды на поверхность. Все сразу обрело привычные формы и краски, голос учительницы уже звучал отчетливо, класс был залит холодным солнцем.

— Ты тоже поедешь, Ярослав?

— Обязательно поеду, конечно.

«Что это я говорю? Куда, собственно, собираюсь ехать? О чем же она говорила?»

— Сначала мы поедем в замок Кост, а оттуда вместе с лучинскими ребятами на Грубу Скалу.

«Вот оно что, экскурсия. Правда, я там был, но поеду еще раз, отчего не поехать. Когда мы вернемся, Рэк уже поправится, может, даже будет ходить… Лишь бы ему не стало хуже. Ах, Рэк, ты должен выздороветь, должен… Надо спросить у Эмила, когда, собственно, мы поедем на эту экскурсию. Признаюсь ему, что заснул на уроке».

Адам умышленно пошел в магазин позже обычного. Около восьми там бывает больше всего народу, и у Ержабека в этой спешке не останется времени на пошлую болтовню и сплетни.

Сельмаг и в самом деле был полон, поэтому Ержабек старался не задерживать ни себя, ни покупателей. Все нервничали, Ержабек тоже, все дружно ругали погоду. Вставил слово и Адам. Когда подошла его очередь, пан завмаг доверительно наклонился к нему через прилавок и почти сочувственно зашептал:

— Разочаровал он вас, а? Это ж надо, такой бандит, кто бы мог подумать…

Адам разозлился, но, взяв себя в руки, даже улыбнулся Ержабеку.

— Пока что никто меня не разочаровал, пан заведующий, — произнес он ледяным тоном. — Но вы разочаруете меня, если будете говорить такие нелепости. А мальчика оставьте в покое, он тут ни при чем.

— Как это — ни при чем? Разве это неправда? — пошел на попятный Ержабек. — За что купил, за то и продаю.

Он тотчас принялся выискивать оправдания — дескать, он сам не хотел верить, что этот воспитанный мальчик способен на такую жестокость, но ему говорили столько людей.

Кто же мог это говорить? Еще в понедельник вечером тетя Вожена сказала, что вся деревня жалела Ярду, когда Рэк свалил его. И вдруг из невинной жертвы мальчик стал «бандитом».

Адам был утомлен, ночью он почти не спал, Ржига тоже не сомкнул глаз — они оба ухаживали за Рэком. Около полуночи псу стало хуже; он тяжело переносил большую потерю крови, у него резко подскочила температура. Если бы не самоотверженность ветеринара, который приехал осмотреть Рэка, пес вряд ли дожил бы до утра. После укола Рэку полегчало. Ржига считает, что самое плохое уже позади.

Ребята Шиманевы прибежали сразу после обеда. Эмил принес Адаму важное известие, потому он так торопился.

Адам как раз стоял у забора, по другую сторону сидел на своей «Яве» председатель кооператива, опираясь локтем на забор.

— Случись такая вещь внизу, в деревне, — сказал председатель, — так мы бы уже давно знали, на чьей это совести. Но здесь…

Эмил знал, что вмешиваться в разговор взрослых