Звёзды над хутором - Зденек Адла

— Послушай, Ярда, — сказал Адам неожиданно серьезным тоном и пристально посмотрел на мальчика, — почему это ты маме не написал, как было дело с почтальоншей Ярмилой? — Теперь он уже не улыбался.

Ярда смущенно заморгал и подумал, не совершил ли он глупость, дав Адаму прочесть письмо. Адам не требовал от него этого, он только напомнил, чтоб Ярда написал маме об обещании, данном Эмилу. Мама ведь должна знать о его приезде. Вот и все.

Ярда уже хотел было ответить, что не вспомнил об истории с Ярмилой, но тут же сообразил, что Адам ему не поверит.

— Я не хотел хвастаться, потому что… понимаете, потому что…

— Потому что это была не твоя идея, да?

Да ты признайся, мальчик, этого не надо стыдиться. Для таких идей ты и в самом деле еще слишком молод.

Ярда кивнул в знак согласия, подумав, что надо было утром сразу же выложить Адаму все по правде, как было.

— Где-то в апреле тетя написала маме, — тихо начал он рассказ, — что наверняка еще до зимы переселится в Словакию к своему мужу. В этом письме она еще спрашивала у мамы, продавать ли ей этот домик на Хуторе или, может, мама захочет оставить его себе. Дескать, ей домик будет уже ни к чему, раз она уедет в Словакию… Мама в тот раз сильно рассердилась — я очень хорошо помню это — и сказала, что Божена — просто глупая гусыня, если верит в россказни о переезде. Мама сказала еще, что все это ей очень подозрительно и что это наверняка дело рук свекрови. Понимаете, маме Горачкова никогда не нравилась. И мама сказала, что выяснит, как все обстоит на самом деле.

— И написала сестре, да?

— Нет, что вы! Она тогда заболела, да и времени у нее уже не было что-то сделать, вот мне и пришло в голову — но это уже здесь, на Хуторе, мне пришло в голову, — что я мог бы все уладить вместо нее…

Адам так и предполагал, ему не верилось, что такой, в сущности, ребенок сам пришел к мысли, что свекровь водит тетю за нос. И все равно ты молодец, Ярда!

— Я не написал маме о Ярмиле еще и потому, что не уверен в тете. Вдруг Горачкова опять поймает ее на какую-нибудь приманку и тетя снова будет батрачить на нее.

Адам усмехнулся, у него таких опасений уже не возникало. Час назад тетя была тут, принесла ужин, и теперешняя ее манера говорить и держаться убедила Адама, что тетя не пойдет на попятный. О свекрови, правда, она не упомянула ни словом, но не могла нахвалиться тем, сколько свободного времени теперь, когда после работы она сразу идет прямо домой.

— Каждый день я столько всего успеваю сделать, что не пройдет и месяца, как вы просто не узнаете мой домик, пан Адам. Я и крышу найму перекрыть, черепицу я уже заказала.

Она торопилась уйти — ей надо срочно погладить и повесить занавески. Ее обрадовало, что Ярда еще несколько дней пробудет у Адама.

— Тетя не пойдет на попятный, Ярда, этого не бойся… Когда совсем выздоровеешь, надо будет помочь ей.

— Вот удивится она, как я буду вкалывать! Я тоже разведу садик.

На двор опускалась тьма. Далекие холмы над деревней потемнели и казались синими; в углублении между двумя самыми высокими холмами то и дело вспыхивали на мгновение огни машин — там холмы рассекало шоссе.

Часы отзвенели полдевятого.

Полдевятого! Адам представил Эвичку на автобусной станции. Может, туда пришли обе Эвы. У старшей клубника, наверно, вызовет сентиментальные чувства: она сама ее сажала и остригала усы — теперь увидит первый урожай. Младшая примется за ягоды уже на станции.

Они вошли в комнату, Адам зажег лампу.

— Ты опять напроказил, Ферда?

«Чего ты спрашиваешь? — отвечали его невинные глазки. — Или сам не видишь? Я же не виноват, что стебли такие хрупкие. Не ставь сюда такие цветы, на которых я не могу покачаться».

Красивые цветы свисали из вазы, покрывая скатерть.

— Ну запомни хоть раз, Ферда, что ты живешь не в джунглях, а в цивилизованном мире, понятно?

Ярда вступился за Фердика, быстренько прибрал все со стола, потом принес свою раскладушку и расстелил постель. Притащил ведро с водой, убрал все и отправился к насосу умыться и почистить зубы.

— Вот тебе, играй, — сказал Адам Фердику и в знак примирения дал ему пустую пачку из-под сигарет, а сам пошел в боковую комнату взять новую.

Достав ее из коробки, он уже хотел вернуться из боковушки в большую комнату, как вдруг его поразила одна мысль: «Нет, со вчерашнего дня я не мог выкурить столько сигарет!» Он снова взял коробку, высыпал пачки на столик, упало только пять штук. «Одну я выкурил, вторая у меня в руке, должно бы остаться восемь. Черт побери, значит, все же завелся воришка!»

Он попытался вспомнить, кому давал сигареты. Вчера угостил отца Шиманевых, когда зашел его навестить. Шимань посмотрел на марку, засмеялся и сказал, что такие легкие сигареты его не устроят. «Вот эти и в самом деле хорошие гвозди для гроба», — пошутил он, показывая пачку своих дешевых сигарет… Ржига курит только по праздникам и целую пачку не взял бы.

«Да, это точно. Теперь я вижу, кто-то утащил три пачки».

Адам оглянулся, внимательно осмотрел столик. На нем были книги, журналы, почтовая бумага, карта Северной Чехии.

«Все в том же порядке, как я сам положил. Но чего-то не хватает, — подумал он, — тут на углу, у самого окна, обычно что-то лежало. Что-то небольшое, чем я пользуюсь лишь время от времени… Механические карандаши! Шесть цветных механических карандашей в кожаном футляре. Подарок Эвы».

Их не было на столе, не было ни в ящике, ни на полу. Карандаши исчезли.

— Сегодня на небе очень красивые звезды, — доложил Ярда с восторгом. Мокрое полотенце висело у него на шее, наклейки пластыря тоже были мокрые, волосы блестели. — Буду смотреть на них, вот здорово!

— Звезды слишком ясные, завтра будет холодно, — сказал Адам.

Ярда быстро повернулся к нему: голос Адама показался ему каким-то странным. Вид у Адама был расстроенный и даже как бы отсутствующий. Ярда испытующе взглянул Адаму в лицо, вдруг ставшее недовольным и отчужденным. Минуту назад он шутил с Фердиком и вдруг… Что случилось?

Адам вдруг спохватился — Ярда наблюдал за ним. Он зажег сигарету и непринужденно заметил:

— Такая примета, Ярда. Когда звезды сияют чересчур ярко, это значит, что наступает холодная волна.