Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

Спустя четыре месяца после операции Кэти столкнулась с Маркусом. Она сказала ему, что восстановление после травмы ПКС идет очень тяжко. Маркуса охватило почти что религиозное рвение в стремлении вернуть радость свободного движения своей «коллеге по цеху»: покорительнице морских волн, исследовательнице диких мест и фанатке маунтин-байка. «Он сказал: „Надо, чтобы ты вернулась к нам в P3“», – говорит Кэти.

И она вернулась. Кэти говорит, что один из любимых ее эпизодов в процессе восстановления после травмы ПКС случился, когда тренеры в P3 приказали ей встать в стойку на одну ногу и простоять так 30 секунд с закрытыми глазами. «Я такая: „Ой, да это будет легко“. Ведь ты, типа, просто стоишь на одной ноге. Тебя никто не толкает. Тебе не надо прыгать. Но тебе адски трудно».

Для большинства людей зрение является критически важным атрибутом для поддержания равновесия, а равновесие критически важно для правильного приземления. Но волейбол часто требует – вспомните, как именно Кэти порвала свою ПКС – аккуратного, четкого приземления с сохранением равновесия в момент, когда твой взгляд зафиксирован на мяче. Закрой глаза, стоя на одной ноге, и все прочие системы поддержания равновесия обострятся. «В первый раз, когда я это сделала, я дрожала и тряслась. А потом, чем больше и больше раз ты это повторяешь, ты становишься спокойнее, – говорит Кэти. – Стабилизируешься».

Кэти часто приходится слышать от родителей о том, как их дети загораются энтузиазмом, наблюдая за профессиональной волейболисткой ростом 5 футов 5 дюймов. Она хочет побеждать ради них. Для нее работа P3 была не в том, чтобы улучшить ее показатели. «Она помогла в моем спорте и помогла с предотвращением травм, – говорит Кэти, – но также она помогла мне в жизни, потому что теперь я отношусь ко всему так: „О, это я могу. Я могу справляться с трудностями“». Какой-то период своего восстановления она провела стоя или даже танцуя на гладких оранжевых камнях в заказнике у подножия Сан-Маркос.

В начале мая, через девять месяцев после операции, голос диктора раздался над песчаной площадкой в Остите, штат Техас: «Итак, дамы, пожалуйста, займите позиции на площадке, займите позиции на площадке». Кэти, в солнцезащитных очках и с улыбкой до ушей, вышла первой. Гремел трек «Please Don’t Stop the Music». Через пару минут после начала матча Кэти исполнила подачу, потом бросилась восстановленным коленом на песок и вытащила жесткую ответку, подскочила, крепко встала на обе ноги, а потом выпрыгнула, чтобы атаковать через сетку после паса от Ким Хилдрет, новой партнерши. В защите играла Карли Скьедт, ростом 6 футов 1 дюйм. Она стояла в идеальной позиции, с широко раскинутыми руками, но Кэти вколотила мяч точно между рук Карли – и триумфально вскрикнула.

7. «Джаз»

Думаю, мне было предначертано играть джаз.

Херби Хэнкок

В 1997 году «Юта Джаз» наняла нового директора по развитию игроков. Марк МакКоун сел в машину и отправился в гламурный район Авенюс города Солт-Лейк-Сити – с визитом в последний дом района у подножия гор Уосатч. Карл и Кэй Мэлоуны жили в доме, спроектированном под гигантов: чучело черного медведя в полный рост, кровать площадью десять футов, люстра с оленьими рогами, тир и вешалки в шкафу на высоте семи футов.

Карл имел серьезную репутацию. «Джаз» задрафтовали тяжелого форварда в 1985-м, и вскоре привели ему в пару Джона Стоктона: благодаря этому дуэту «Джаз» превратились в извечных претендентов на титул, но были более известны, как «вторая команда из нарезок лучших моментов Майкла Джордана». Несмотря на свою застенчивую манеру поведения, Мэлоун своими мощными локтями отправил за лицевую не один десяток звезд NBA: от Майкла Джордана и Дэвида Робинсона до Айзеи Томаса и Стива Нэша.

МакКоун при росте 6 футов 7 дюймов был крепким белым парнем с блестящей лысиной, и поводов для беспокойства у него было куда меньше. Главным образом: физическая подготовка Мэлоуна, строившаяся вокруг долгих пеших походов по горам. МакКоун надеялся добавить в его программу баскетбольные движения и особенно взрывные анаэробные упражнения. Задача была непростой: Мэлоун, у которого было собственное телешоу, где он учил людей тренироваться, не всегда был в настроении внимать советам других.

МакКоун твердо вознамерился сначала заслужить доверие Мэлоуна в качестве партнера по тренировкам и принялся каждое лето бродить с Мэлоуном по горам: за десять с лишним лет они таким образом объездили полмира. МакКоун стал своего рода компаньоном Мэлоуна в походах, предлагавшим ему наперегонки мчаться до ближайшей вершины; скользить боком по плоскостям; а потом укреплять голени, двигаясь под горку скачками с подушечки стопы. МакКоун никогда не пытался убедить Мэлоуна брать с собой утяжелители, но тот все равно в какой-то момент начал таскать на спине рюкзак, набитый булыжниками.

Кроме того, они боролись. МакКоун называл это «функциональной силовой тренировкой», а Мэлоун – «старым добрым махачем». Собираясь отправиться в аляскинскую глушь, МакКоун дал свою фотокамеру Терри, брату Карла. МакКоун планировал попозировать на прикорнувшем Карле – словно смог, наконец, пригвоздить его к мату. Он ожидал, что результатом будет фотография, запечатлевшая его триумф, пусть и несколько неоднозначный. Вместо этого МакКоун получил в коллекцию фото, на котором уже вполне проснувшийся Мэлоун сам берет МакКоуна на удушающий. «Терри, как бы это сказать, – говорит МакКоун, – немного запоздал с кадром».

Свою карьеру в NBA Мэлоун завершал в статусе живого воплощения стойкости. Он ушел на пенсию в сорок, войдя в десятку игроков с наибольшим количеством игр в лиге – он отыграл почти 1500 матчей, сохранив при этом удивительно здоровое тело.

Тогда-то «Джаз» потребовался новый тяжелый форвард. Против Рафаэля «Хафы» Араужо говорило несколько фактов. Этого бразильца на два года дисквалифицировали после того, как на чемпионате мира FIBA 2002 года он сдал положительный допинг-тест. Кроме того, на том же турнире он ввязался в потасовку с соперниками по ходу матча, в котором даже не принимал участия.

Впрочем, более важным было то, что Хафа не оправдал больших надежд, которые на него возлагались в «Торонто». «Рэпторс» задрафтовали его под восьмым номером, а через несколько лет обменяли в «Джаз»: на деньги и двух скамеечников. Свинцовые ноги осложняли Хафе выполнение его основной работы в NBA, суть которой сводилась к тому, чтобы не дать соперникам забивать. Он был силен, как бык, но, как и бык, испытывал трудности с боковыми маневрами.

Агенту Хафы пришла в голову нестандартная мысль: отправить его в местечко в Санта-Барбаре, где уже помогли стольким его баскетбольным