Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

видит из окна, как на небе робко появляются первые утренние лучи, и смеется себе под нос. «Мой муж совсем спятил», – думает она. Именно в такие моменты ее воспаленный ум напоминает ей о том, что она безумно любит этого человека.

Наевшись до отвала и разомлев от тепла и усталости, трое мужчин разбрелись по разным комнатам и рухнули спать. Гийом даже не понял, что заснул рядом с маленьким черноволосым Панчо, сыном Габи. Малыш очень удивился, что ночью в его спальне появился великан. Чтобы услышать историю их побега, Габриэль приходится ждать, пока гости оправятся после ночного путешествия и соберутся пить крепкий кофе, искусно сваренный мадам Бюффе-старшей.

Прямо перед открытием выставки Пикабиа чувствует, что на него накатила тревога, и затевает очередную авантюру. Поддается неудержимому порыву сорваться и уехать. Ведь на самом деле он хочет быть рядом с Габриэль. Без нее его сердце бьется слишком быстро, норовя выпрыгнуть из груди. Без нее он может просто взять и умереть.

Так что прямо посреди вечера он подбегает к Марселю и Гийому, лишает их шампанского, хватает за руки и толкает к выходу из переполненного зала. На тротуаре у входа в галерею, где кучками толпятся приглашенные, он просит друзей подождать: его новый «Пежо 141» припаркован на улице Ла Боэти. Оба товарища соглашаются, понимая, что не стоит задавать лишних вопросов. Подъехав, Франсис поспешно заталкивает их в машину, словно чемоданы в багажник.

– Куда мы едем? – спрашивает Гийом.

– Открывать Юру, – отвечает Франсис, только что совершивший похищение.

Марсель с облегчением выдыхает. Он ненавидит открытия выставок, светские приемы и прочие мероприятия, где нужно держать лицо, чтобы лучше продаваться. К тому же он всегда рад неожиданностям. Той самой «постоянной эйфории». Он первым садится в машину Франсиса, на ходу прикрываясь пледом, подбитым беличьим мехом. Про себя Марсель думает о том, что для него это не первая вылазка в Юру и никакое не открытие. Но его спутники не знают об этом. Он предвкушает встречу с Габи. И ее удивление. Как предвкушает поездку с этими мужчинами, назваными старшими братьями, которые восхищаются им – в отличие от кровных.

Гийом же всегда готов колесить по ночной Франции на адской машине: это прекрасно. «Поэтом можно быть в любой области, – говорит он, – если любишь приключения и жаждешь новых открытий». Для него это не просто фигура речи.

Дорога чрезвычайно трудна. Всю ночь они едут под проливным дождем. Раззадоренные опасностью, Аполлинер и Пикабиа задирают, подстрекают, атакуют друг друга причудливыми фразами с расшатанным синтаксисом, которые в нужный момент оттеняет ясный и четкий голос Дюшана. Дороги крутые, иногда почти непроезжие, грязные, с едва различимыми ямами. Несколько раз они чуть не попадают в аварию.

Но остаются веселыми, уверенными в себе.

Непобедимыми.

Гийом без конца поет песню, которую сочиняет на ходу, словно отгоняя несчастья:

Скажи-ка, Мальбрук,

Где наш милый друг

С флейтой своей и тромбоном,

Своим неизменным тромбоном!

По прибытии в Юру Пикабиа объяснил спутникам, что регион, в котором живет Габриэль, называется «Зоной». Это название восходит к восемнадцатому веку. После того как в Ферне поселился известный философ Вольтер, французский король в 1776 году присвоил региону Жекс, где находится Этиваль, статус свободной экономической зоны. Территория получила право пользоваться льготными условиями торговли, главным образом с соседними странами. Аполлинер упомянет эту особенность в одной из своих каллиграмм[23]: «И курю табак льготный, зонный».

Маленькая коммуна быстро налаживает свой быт.

Днем все работают или гуляют по окрестностям. Как только прекращается дождь, отправляются исследовать «свободные края» на границе со Швейцарией. Они надевают кожаные плащи, висящие в передней, носят кофты, пошитые в прошлом веке. Возвращаясь промокшими после долгих прогулок, садятся у камина играть с детьми в бирюльки – это игра на ловкость с палочками из дерева или слоновой кости, чем-то похожая на микадо. Гийом руководит готовкой, отобрав у горничной фартук и закатав рукава, пока Марсель, довольный, что может быть чем-то полезным, сосредоточенно чистит овощи. Эти дела занимают руки, но освобождают умы – друзья говорят о поэзии, живописи, революции искусства. Ничуть не хуже те счастливые часы, когда они вместе молчат: пока Марсель и Франсис рисуют, Гийом и Габриэль тихонько читают. Они словно вернулись в детство, будто четыре ребенка – три брата и сестра на школьных каникулах. На тетрадном листе Марсель набрасывает профиль Гийома: с трубкой во рту и взглядом внутрь себя.

Ближе к вечеру Лоранс Бюффе устраивает настоящий пир: столы ломятся от местных продуктов, сморчков, прекрасной дичи, бесподобных сливок, вин из Нидерландов – низких земель, как говорят у них в горах. Каждый день новый банкет. Гийом умирает от восторга, когда с рынка приносят мешки, набитые провизией. Во время прогулок, на которых Гийом и Франсис, вооружившись молоточками, ищут окаменелости на склоне холма, они попутно сочиняют структуру «Эстетических размышлений» – книги о кубизме, которую Аполлинер мечтает издать. Франсис предлагает ему деньги на публикацию. Сделка заключается посреди залитого дождем пастбища: мужчины сидят у кустика горечавки, лепестки которой уже начинают увядать, пожимают друг другу руки, глядя на прояснившееся небо, и слышат, как деревенский колокол зовет людей к вечерне.

Можно было бы прожить так сто лет.

Марсель и Габриэль неловко сталкиваются в дверях, окрыленные и отягощенные своей тайной. На краю света становишься смелее, а ведь Этиваль и есть край света. Необитаемый остров. Когда они оказываются наедине, даже на секунду, время исчезает, и столь невинное воспоминание об Андело прожигает их насквозь, так что однажды вечером Габи получает все. Всего Марселя Дюшана. Плоть и кровь.

Лоранс, пожилая мать, внимательно наблюдает за всем этим буйством, не сердясь, что парижане нарушили ее покой, нагрянув к ней в этивальскую пустынь. Она закрывает глаза на их ребячество, которое иногда выходит за рамки приличий. Трое мальчишек открыто и злобно смеются над картинами ее сына Жана Шайе, брата Габриэль, которые мадам Бюффе развесила почти по всему дому. И пусть он не приезжал туда во время их визита, его незримое присутствие давило на компанию, ведь недавно Жан публично выступил против кубизма. Его картины оскорбляют, поливают соусом. Но это все же лучше участи, постигшей полотна бедной тетки Альфонсины. Зрелище пожара и запах горящего масла привели Франсиса и Габриэль в невероятный восторг. Экзорцизм. Словно демоны, напрочь лишенные добрых чувств, они уничтожили все теткино наследие.

После ужина друзья располагаются в гостиной, допоздна засиживаясь в большой, очаровательной, по-деревенски скромной комнате, но в этой неприкрытой простоте, неотесанных балках под потолком, огромных поленьях в камине было