Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

или иначе прибегают к прыжкам. Пумы способны подпрыгивать вертикально вверх на пятнадцать футов. Самый высокий задокументированный прыжок животного совершил дельфин, выпрыгнувший из воды почти на двадцать три фута – достаточно высоко, чтобы перемахнуть через самого крупного из живших жирафов, если бы только жирафа можно было заставить встать на плот посреди океана.

Люди прибегают ко многим различным системам для того, чтобы совершать прыжки. Главное – это согнуть крупные суставы, опустить бедра, а потом напрячь много мышц одновременно, чтобы подняться в воздух. Из четырехглавых мышц бедра в количестве четырех штук (их еще называют vastus muscles) обычно большую часть работы выполняют три; далее подхватываются мышцы задней поверхности бедра, икроножные мышцы и ягодицы. Если усилия этих структур вкупе смогут одолеть ньютоновский закон тяготения, вы оторветесь от земли. Начиная со времен древних греков, которые включали прыжки в список дисциплин Олимпийских игр, и заканчивая современным конкурсом данков в NBA, люди всегда и всюду пытались выяснить, как же им прыгнуть повыше.

Реклама на страницах спортивных журналов в 1980-е говорила, что прыгучесть на уровне элитного спортсмена обеспечивается необычными и очень дорогими кроссовками, которые не дают пяткам вступать в контакт с землей. Пару десятилетий спустя, ради написания статьи для одного такого журнала, я плотно тренировался со специалистом по физподготовке спортсменов в NBA, а именно с Грегом Бриттенхэмом, тогда работавшим в «Милуоки Бакс». Моей целью было научиться «летать», как триумфатор конкурса данков Десмонд Мэйсон. (Бриттенхэм составил для меня детальную программу, выстроенную во многом вокруг упражнений из олимпийской тяжелой атлетики.) Бывший игрок и тренер NBA Дон Нельсон рекомендовал мне играть в баскетбол на покрытых снегом площадках в Висконсине. Дэвид Эпштейн пишет, что без длинного ахиллова сухожилия стать элитным прыгуном практически невозможно.

Благодаря своим новым «игрушкам» команда из Санта-Барбары смогла в буквальном смысле взглянуть на этот тезис под новой оптикой. У них не было первой в мире системы захвата движения, но они первыми стали собирать с ее помощью данные выдающихся спортсменов – и делать это в промышленных масштабах. Эрик говорит, что «на тот момент нашей обязанностью было начать раскапывать эту область».

Что является характеристиками первоклассного прыжка? Какие механические действия приводят к хорошей высоте прыжка? Поначалу Эрик полагал, что изучать эти вопросы «будет легко». В P3 не думали, что прыжки на безумную высоту играют какую-то важную роль – каждое первое исследование утверждало, что высота прыжка не коррелирует с успехом в NBA. Но P3 все же получила много новой ценной информации.

«У нас был конкретный результат в цифрах – высота прыжка, – который замеряли десятком разных испытаний, длившихся целую вечность, – говорит Эрик. – Один результат. Но за ним скрываются сотни переменных. Мы решили: „А давайте посмотрим, какие из этих переменных реально влияют на высоту прыжка?“»

В распоряжении P3 уже были данные, накопленные за несколько лет тестирования на силовых платформах таких игроков, как Шабазз Мухаммад, Родни Уильямс (один из самых высоко оцененных P3 спортсменов), Эл Торнтон, Ронни Туриаф, Келли Олиник и Мэттью Деллаведова. В 2014 году, с появлением системы захвата движения SIMI, P3 начала новый этап отношений с NBA: теперь студия оценивала практически каждого участника драфт комбайна NBA, что обеспечило ее новым массивом данных со взрывным потенциалом.

Игроки начали постоянно наведываться в Санта-Барбару. Поначалу Эрика смущало присутствие звезд. Маркус говорит, что, когда в студию приезжали игроки NBA, «у Эрика подкашивались колени. У него появлялись трудности с тем, чтобы заговорить с людьми. Типа: „Ого, Винс Картер! Поверить, блин, не могу!“»

Стеснительность Эрика оборачивалась практическими проблемами, ведь обычно через несколько минут после знакомства со спортсменом уровня Винса Картера Эрику нужно было убедить его раздеться, чтобы установить на его тело двадцать два маркера системы мокап. P3 закупает жемчужные маркеры марки B&L диаметром 12,7 миллиметра на гибкой черной основе из наппы шириной в три четверти дюйма. При цене в шесть долларов за штуку они имеют узелок из светоотражающей ткани размером с ластик на верхушке карандаша. Дорогие камеры системы захвата движения могут рассказать массу информации о том, где эти маркеры находятся в пространстве – при условии, что никакие складки ткани не загораживают обзор. Поэтому P3 нужно, чтобы люди в процессе находились в обтягивающих лосинах, которые спортсмены обычно носят в качестве нижнего слоя одежды под формой, – и больше ничего. (Теперь у P3 есть шорты из спандекса, спортивные бюстгальтеры и лосины для временного использования клиентами.) Эрик просил многих лучших спортсменов мира раздеваться практически догола в присутствии кучи людей в зале.

Для Эрика это было «ужасающим» опытом.

«Просто слов нет. Ставишь несколько датчиков на лодыжки, несколько на колени. И в какой-то момент, когда с этим ты уже закончил, тебе нужно поставить другие вот прямо там, в глубине». Эрик указывает рукой на области по обе стороны от половых органов. У этих областей есть названия, вроде «левая точка крепления промежности» и «таз».

«В этот момент я обычно говорю, даже не смотря на них и уж точно не глядя им в глаза, а просто куда-то в пространство: „Сейчас закину еще парочку вам на бедра и спину, и мы готовы“».

Первым шагом было понять разные события, составляющие цепочку последовательности. В учебниках по биомеханике учат, что прыжок имеет кривую силы-времени с тремя поворотами. Есть низшая точка, при разгрузке, есть резкий взлет до самого пика перед отрывом от земли, и есть спад до нуля, который наступает, как только прыгун взмывает в воздух.

Но данные Эрика выглядели иначе. На некоторых кривых силы-времени отмечались мощные всплески изначального усилия, а у других были с трудом поддающиеся осмыслению колебания. Многие из лучших прыгунов в NBA имели шесть якорных точек на своих кривых силы-времени. Чисто ради интереса Эрик выяснял, как стать «прыгуном о шести точках», но поскольку полученные им данные были неоднозначны, он отказывается рассуждать о том, стоила ли игра свеч.

Несмотря на то, что массив данных, полученный P3 от системы захвата движения на первых порах, демонстрировал четкие паттерны, никаких убедительных выводов он сделать не позволил. Данные сами по себе могут подавлять своими размерами. Камеры снимают со скоростью 120 кадров в секунду. Силовая платформа работает на 1000 герц. За одну оценку спортсмена P3 записывала почти миллион единиц информации. Эрик говорит, что его команда «вытаскивала эпизодические переменные, примерно по 500 единиц информации на спортсмена за одну оценку. На одно движение, такое как прыжок с платформы, выходило 150 или 200