Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

Но Маркус говорит, что сложность заключается в том, чтобы помочь спортсменам развить новые двигательные навыки в «Лабе» или P3, а затем просто довериться своим гениальным телам, которые будут качественно двигаться в процессе атлетических занятий. Тело, говорит он, как правило, не оставляет хорошие инструменты неиспользованными. Оставьте где-нибудь ключ от нового Porsche, и кто-нибудь обязательно сядет за руль. Так что я двигался плавно, естественно, максимально отключив голову и лишь иногда зацикливаясь на ягодичной мышце опорной ноги, пока мы шли вверх по извилистым тропам протяженностью три мили где-то над водоочистной станцией по пути к мысу Вдохновения.

Пол Дадли Уайт, должно быть, ошарашивал людей нюансами своих открытий в эхокардиографии. Но главные выводы были до смешного просты. Чтобы предотвратить сердечные приступы, рекомендации примерно такие: двигайтесь, не курите, откажитесь от стейка, ешьте салаты.

В игре под названием «предотвращение травм опорно-двигательного аппарата» очевидные быстрые победы достигаются за счет укрепления нестабильных бедер, растяжки малоподвижных бедер и приземления на поднятые носки. Это биомеханические заповеди P3. Но есть еще одна: Действуйте. Маркус всегда ставит эмодзи с кулаком в конце сообщений. Он верит, что мы все можем двигаться масштабно.

Обычно походники проходят час или два, чтобы увидеть виды с мыса Вдохновения, но у Маркуса в планах было продолжить движение по другой стороне вниз. Проходя мимо мыса, я спросил Маркуса, почему мы, люди, эволюционировали, чтобы прыгать.

Я думал, у него может найтись какое-то наблюдение из эволюции или физиологии. Вместо этого он среагировал так, будто не видел никаких обоснований у такого вопроса. «Какое животное не умеет прыгать? – парировал он. – Тебе приходится приземляться, – продолжил Маркус, – играешь ты в NBA или просто иногда бегаешь трусцой, догоняешь свою собаку или что-то в этом роде».

Мне кажется, что вот тут как раз и будет больно. По мнению Маркуса, это самое важное, что нужно делать правильно. Мы многое упускаем, объяснял Маркус, если тренируемся только с целью наращивания мышц. «Допустим, ты сделал вот эту штуку сильной, – сказал он, указывая на свое бедро, – окей, она сильная. Но что это говорит о том, как ты будешь двигаться? Ничего. Это ничего не говорит». Гораздо лучше тренировать приземления, думать о том, как ты взаимодействуешь с поверхностью, и, как говорит Маркус, «пробуждать сумасшедший суперкомпьютер» наших двигательных систем.

Он жестом указал на русло ручья внизу, усеянное камнями. Ни один робот в мире еще не способен бегать по такому рельефу. Слишком много данных для обработки. Но люди могут, и это мерило нашей компетентности мы таскаем с собой всюду. В рамках одного из исследований в Индии группу серьезных бегунов заставили преодолевать ухабистую трассу, усеянную препятствиями, и выяснилось, что они могут бежать почти так же быстро, как по ровной поверхности, во многих случаях даже не глядя вниз.

«Подумай, сколько всего должно быть идеально рассчитано по времени! – сказал Маркус, теперь уже взволнованно. – Здесь задействуется столько ощущений, восприятия. Понимаешь, изначально механика должна быть настроена правильно, иначе ты все время будешь в проигрыше. И речь о безумно сложных системах».

Достигнув ручья, мы остановились. Маркус говорил о том, что вода такая чистая, что ее, наверное, можно пить. Лягушка шлепнулась в воду, как ребенок со смоковницы. Данкан сказал, что, когда он был маленьким, один вид такой лягушки поднимал ему настроение на весь день. «В их маленьких движениях есть что-то такое милое», – говорит Маркус. Я спросил, стоит ли мне подражать лягушке и тоже прыгнуть в воду. Маркус поморщился. «Ну, – он замедлился, подбирая слова, – давай поднимемся повыше. Идет?»

Затем последовало восхождение вверх по реке: мы прыгали с камня на камень. При некотором умении можно даже сохранить обувь сухой. Я не прыгал месяцами, разве что во время тестирования в P3 на мягком полу зала. Посмотрим, понравится ли моей спине приземление на одну ногу. Но я сказал себе, что роботы не смогут следовать за нами, а еще Маркус – врач, который видел мою карту и объявил меня готовым к такому.

Гибкая резиновая подошва моего левого кроссовка изогнулась на теплом камне. Надо упереться в опору с активно включенной ягодичной мышцей и забросить свою хрупкую правую ногу над холодной прозрачной водой. Ставка была на то, что я смогу пролететь ярд – может быть, не с мощью шестнадцатилетнего Зайона, но все же баллистически. Подушечка моей правой стопы нашла огромный черный камень, голень сработала так, что отдаленно напомнила посадочную ракету Илона, пятка не опустилась со шлепком, а подошва была на открытой линии связи с правой ягодичной мышцей, которая не позволяла моим бедрам раскачиваться.

Ничего не болело. Даже нисколько.

«О, черт возьми, да»,– сказал я, должно быть, вслух. Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. Когда я приземлился, в моем сознании промелькнуло мое будущее, как сова, вылезающая из картонной коробки. Погнали.

Вскоре мы взобрались на крутой красноватый берег реки. «Какие потрясающие камни! – сказал Маркус. – Тут так так приятно». В некоторых местах здесь было почти как на скалодроме в спортзале с очень удобными зацепами – только с ветерком, видом и нагретым куском камня в руке. Мы наслаждались несколько минут, словно гигантские ленивцы. «Красиво, – комментировал Маркус. – Очень в духе приматов».

Мы переваливаем через выступ и попадаем в шедевр Джорджии О’Киф на дне вздымающегося каньона, где чистая линия водопада прорезает глубокую расщелину между безмолвными полосатыми башнями серебристо-коричнево-серого лунного пейзажа.

«Не хочу торопить события, – говорит Маркус, – но, мне кажется, мы можем быть единственными людьми здесь».

Мы стоим на сухом высоком правом краю устья каньона, представляющем собой изогнутую в ухмылке скалу, через которую несется гладкий, в четверть дюйма поток воды, образующий ручей, по которому мы двигались. Над этим краем, однако, находится идиллический водоем, заброшенный туда просто, чтобы жизнь казалась нереальной, он питается водопадом, низвергающимся с высоты пяти-шести футов с другой кромки в форме улыбки. Место, где я прежде задумывал поплавать, теперь кажется таким глупым.

«Эта вода – та вода, что выпала на вершине этой горы три-четыре недели назад, – говорит Маркус. Она прозрачнее прозрачного. – Вот сколько времени требуется, чтобы просочиться сквозь все камни и в конце концов оказаться здесь, в состоянии идеальной чистоты. Отфильтрованная, правда? Разве это не удивительно?»

Немного опьяненный мыслью, что я буду свободно двигаться до конца жизни, я задаюсь вопросом: не самое ли это красивое место, где я когда-либо был? Этот маленький райский бассейн – как