Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Заслышав эти речи, гномы окружили Гандальфа:

– Это к нему ты нас ведешь? А нельзя ли найти кого-нибудь с более покладистым характером? А нельзя ли все объяснить попонятнее?

– Да, к нему! Нет, нельзя! Я объясняю все очень подробно! – сердито ответил волшебник. – Могу только добавить, что зовут его Медван*. Он очень силен и способен менять шкуру.

– Так он меховщик! Человек, который зовет кролика котиком, если не может выдать его за белку! – решил Бильбо.

– О небеса! Нет, нет, и еще раз нет! – воскликнул Гандальф. – Ничего глупее ты выдумать не мог! И ради всего святого не произносите слово «меховщик» ближе, чем за сто верст от его жилья. А также «шуба», «тулуп», «горжетка», «манто» и прочие крайне неуместные слова. Он способен менять свою шкуру: порой он – огромный черный медведь, порой – здоровенный чернобородый человек. Больше ничего вам сейчас не скажу, а того, что уже сказал – достаточно. Одни говорят, что происходит он от гигантских древних медведей, которые жили в горах еще до великанов. Другие – что от людей, которые населяли эти края до Смарда и остальных драконов, до того, как с севера пришли в эти горы гоблины. Не знаю точно, но думаю, что правы последние. Спрашивать у него самого я бы не стал. Колдовство на него не действует. Живет он в дубовом лесу в деревянном доме. Держит скот и лошадей, и все его животные почти такие же необыкновенные, как он сам. Они на него работают и разговаривают* с ним. А он не употребляет их в пищу. Также не охотится на диких животных и не ест их. У него много ульев с большими злыми пчелами. Питается он, в основном, медом и сливками. В медвежьей шкуре уходит далеко от дома. Однажды я видел, как он сидел в одиночестве на самой вершине Скалока и смотрел на луну, что спускалась за Туманные горы. Я услышал, как он прорычал на медвежьем языке: «Придет день, они сгинут, а я вернусь». Поэтому я и думаю, что он когда-то пришел сюда с гор.

Бильбо и гномам теперь было над чем поразмыслить, и они прекратили задавать вопросы. Идти предстояло еще долго. Они поднялись по склону и побрели вниз в долину. Становилось все жарче. Порой делали привал в тени деревьев. Бильбо от голода готов был есть желуди, но желуди еще не вызрели и висели на ветках. Было уже за полдень, когда то тут, то там стали попадаться островки одинаковых цветков, словно кто-то специально их высадил. Особенно часто встречался клевер: раскачивались петушьи гребешки пунцового клевера, немало было клевера красного, широко расстилались участки сладко пахнущего белого клевера. Воздух жужжал, гудел, дрожал. Повсюду сновали пчелы. Да еще какие! Бильбо никогда не видел ничего подобного. «Если такая укусит, меня раздует вдвое», – думал он. Пчелы эти были больше шершней. Трутни их превосходили размером ваш большой палец. Желтые полосы на их черных спинах сверкали золотом.

– Идти уже недолго, – сказал Гандальф. – Это пастбища для его пчел.

Немного погодя они подошли к полосе огромных стародавних дубов, она опоясывала высокую живую изгородь из терновника, сквозь которую нельзя было ни пробраться, ни что-либо разглядеть.

– Ждите здесь, – сказал Гандальф гномам. – Отправитесь вслед за мной, когда я позову или свистну. Но, запомните, только по двое за раз и с промежутками между парами минут в пять. Бомбур – самый толстый и сойдет за двух, пусть в одиночку идет последним. Пошли, господин Торбкинс! Где-то тут должны быть ворота.

И Гандальф, прихватив с собой перепуганного хоббита, двинулся вдоль изгороди.

Вскоре они подошли к высоким и широким деревянным воротам, за которыми виднелись приусадебный участок и сама усадьба, состоящая из длинного и низкого деревянного дома и невысоких деревянных строений – амбаров, конюшен, сараев: некоторые были под соломенными крышами, некоторые – сложены из неотесанных бревен. За изгородью вдоль ее южного края ряд за рядом стояли ульи с соломенными крышами в форме колокольчиков. Огромные пчелы с жужжанием сновали в воздухе и теснились в летках. Гандальф толкнул отворившуюся со скрипом тяжелую створку ворот, они вошли внутрь и по широкой тропе зашагали к дому. Несколько холеных лошадей с лоснящейся шкурой подбежало к ним по лужайке, осмотрело их пристально проницательными взглядами* и ускакало к усадьбе.

– Спешат сообщить ему о появлении чужаков, – сказал Гандальф.

Они вошли во двор – оградой ему с трех сторон служили сам дом и два его длинных крыла. На середине двора лежал здоровенный дубовый ствол, рядом – обрубленные с него ветви. Громадный человек, чернобородый и черноволосый, с узлами мышц на голых руках и ногах, ждал у ствола, опираясь на большой топор. Одет он был в доходившую до колен шерстяную рубаху без рукавов. Лошади стояли рядом, уткнувшись носами ему в плечи.

– Ага, вот и они, – сказал человек лошадям. – На вид не опасны. Ступайте себе!

Он расхохотался раскатистым смехом, отложил в сторону топор и шагнул навстречу.

– Кто вы такие, и что вам нужно? – грубовато спросил он, подойдя вплотную. Стало ясно, что он гораздо выше Гандальфа, а Бильбо запросто мог пройти у него между ног под подолом его рубахи – даже голову не пришлось бы нагибать.

– Я Гандальф, – ответил волшебник.

– Впервые слышу, – буркнул хозяин.

– А это что за малыш? – он нагнулся к хоббиту, насупив густые черные брови.

– Это господин Торбкинс – хоббит из очень достойной семьи с безупречной репутацией, – ответил Гандальф.

Бильбо поклонился. На нем не было шляпы, чтобы ее снять, и он с горечью вспомнил о недостающих пуговицах.

– Я – волшебник, – продолжил Гандальф. – И о тебе наслышан, хотя ты и не слыхал обо мне. Но ты, наверное, слышал о моем двоюродном брате Радагасте, что живет у южной опушки Мрачного леса.

– Да, я частенько его встречаю. Для волшебника он неплохой парень, – кивнул Медван. – Теперь я знаю, кто вы, или, по крайней мере, за кого себя выдаете. И что вам нужно?

– Откровенно говоря, мы потеряли всю свою поклажу и почти потеряли дорогу*, мы нуждаемся в помощи или, по крайней мере, в совете. Из-за гоблинов у нас в горах были неприятности.

– Из-за гоблинов? – переспросил хозяин уже чуть мягче. – Ого! У вас были неприятности из-за гоблинов? И зачем же вы к ним забрели?

– Это вышло нечаянно. Они неожиданно появились ночью у нужного нам перевала, когда мы шли сюда из Западных краев. Но это длинная история.

– Давайте лучше войдем внутрь, и вы мне обо всем