Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

где дуновения вольны

наполнить парус у луны,

раздуть созвездья во всю мочь.

Бильбо снова начал клевать носом, как вдруг поднялся Гандальф.

– Пора спать, – сказал он. – Нам, но, думаю, не Медвану. В этом зале мы сможем отдохнуть в полной безопасности, но не забывайте, что, уходя, сказал Медван: не суйте нос наружу, пока не взойдет солнце, или он за вас не отвечает.

Бильбо обнаружил, что для сна уже приготовлен помост между столбами и стеной зала. Бильбо достались небольшой набитый соломой тюфяк и шерстяное одеяло, под которое он с большим удовольствием забрался, хоть на дворе и стояло лето. Неярко горел огонь в очаге, Бильбо уснул. Но среди ночи он проснулся. В очаге дотлевали угли, гномы и Гандальф, судя по их ровному дыханию, спали, высокая луна заглядывала в зал через отверстие в крыше, и на полу лежало белое пятно лунного света.

Снаружи доносились рык и скрежет когтей – будто в дверь скребся мощный зверь. «Не Медван ли это, превратившийся в медведя? – подумал Бильбо. – А вдруг он войдет внутрь и убьет нас всех?» Он нырнул с головой под одеяло и, несмотря на все свои страхи, снова заснул.

Когда Бильбо проснулся, стоял день. Кто-то из гномов – это был Бофур – споткнулся о спящего в полумраке хоббита, свалился с помоста, глухо ударился о пол и заворчал. Хоббит открыл глаза.

– Вставай, лежебока! Не то пропустишь завтрак.

– Завтрак?! – Бильбо подпрыгнул в постели. – Где завтрак?!

– В основном уже внутри нас, – откликнулись расхаживающие по залу гномы. – Но то, что осталось, ждет тебя снаружи под навесом. Как только взошло солнце, мы принялись разыскивать Медвана. Нигде его не нашли, зато наткнулись на накрытый стол с завтраком.

– А где Гандальф? – это Бильбо спросил уже на ходу, без промедления отправившись на поиски завтрака.

– Куда-то отлучился, – ответили гномы. Но Гандальф не показывался до самого вечера. Уже на закате вошел он в зал, где ужинали гномы и хоббит. Еду им подавали чудесные животные, которые ухаживали за ними в течение всего дня. Но с прошлого вечера не было никаких известий о Медване, и гномы были озадачены.

– Где же наш хозяин?! И где ты сам пропадал весь день?! – хором закричали они.

– Задавайте вопросы по одному за раз. И после ужина. У меня с утра ни крошки во рту не было.

Но, в конце концов, Гандальф отодвинул от себя тарелку и кувшин – он умял два каравая хлеба (а к ним немало масла, меду и сметаны) и выпил пару кружек медовухи – и достал трубку.

– Сначала отвечу на второй вопрос, – сказал он. – Но, будь я неладен, это же отличный зал для пускания колец из дыма!

И долго еще не могли они добиться от волшебника ни слова: Гандальф был занят тем, что придавал кольцам всевозможные формы и цвета, обводил их вокруг столбов и выпускал друг за дружкой через отверстие в крыше. Снаружи, наверное, выглядела странно эта внезапно появившаяся вереница больших и маленьких колец: зеленых, голубых, красных, серебристо-серых, желтых, белых; маленькие протискивались сквозь большие, соединялись, образовывая восьмерки, и, как стая птиц, уплывали вдаль.

– Я читал медвежьи следы, – сказал он наконец. – Прошлой ночью неподалеку отсюда медведи собрались на сходку. Во всяком случае, один Медван не смог бы оставить столько следов, да, вдобавок, они были разные: маленькие и большие, обычных размеров и гигантские. И все медведи плясали почти до восхода. Они пришли со всех сторон – кроме западной, то есть не из-за реки и не с Гор. Да, никто не пришел с запада, и один только след вел отсюда на запад. Я дошел по нему до Скалка. Там следы ушли в воду, но поток был слишком быстрым и глубоким, и я не стал его переходить. Вы помните, с этого берега до Скалка есть брод, но на другом берегу напротив Скалка – каменный обрыв над водоворотом. Мне пришлось пройти по берегу несколько верст, прежде чем я отыскал широкое мелководье, через которое перебрался вброд и вплавь. Затем, чтобы выйти на след, двинулся в обратном направлении. Но оставалось уже мало времени, чтобы идти по нему до конца. След шел к сосновым лесам на восточном склоне Туманных гор, как раз туда, где позапрошлой ночью мы побывали на небольшой приятной вечеринке у вурков. Полагаю, я ответил и на ваш первый вопрос.

Бильбо решил, что понял смысл сказанного.

– Что же нам делать? – воскликнул он. – Он приведет сюда вурков и гоблинов? Они схватят нас и убьют. Ты же говорил, что он с ними не дружит!

– И, правда, говорил. Не дури, Бильбо! Иди лучше спать! Твоя сообразительность клюет носом!

Бильбо почувствовал, что оконфузился, осталось только идти спать. Он заснул под песню гномов, и во сне его маленькая голова все думала о загадочном Медване, и снились ему сотни черных медведей, которые на дворе у Медвана при свете луны водили грузный медленный хоровод. А потом он проснулся, когда все уже спали, и опять услыхал, как кто-то скребется и возится, сопит и ворчит за дверью*.

На утро всех разбудил сам Медван.

– Так вы еще здесь? – спросил он. Хохоча, он подхватил своей ручищей хоббита. – И тебя до сих пор не съели ни вурки, ни гоблины, ни злые медведи?

Он бесцеремонно ткнул Бильбо пальцем в жилетку.

– Наш зайчонок на хлебе с медом снова наел себе животик! – хмыкнул Медван. – Пойдем, продолжим!

Все отправились на завтрак. Медван был теперь гораздо приветливей, пребывал в отличном настроении и веселил всех своими историями. Его не пришлось расспрашивать, где он был и почему так подобрел к гостям – он все рассказал сам. Он ходил за реку и дальше в горы – из чего можете заключить, что перемещался он быстро, по крайней мере, когда был в медвежьей шкуре. Увидев выжженную волчью поляну, Медван убедился, что часть истории его гостей правдива. Но выяснил он не только это. Медван поймал бродивших в лесу вурка и гоблина. У них выпытал, что отряды гоблинов, разъяренные гибелью Большого Гоблина, до сих пор охотятся за гномами вместе с вурками, которые хотят отомстить за обожженный нос своего вожака и смерть его свиты от огня волшебника. А еще Медван понял, что готовится набег всей гоблинской рати вместе с вурками на предгорья, чтобы схватить гномов и наказать жителей предгорий за то, что приютили беглецов.

– Вы рассказали хорошую историю, – сказал Медван. – Но теперь она нравится мне еще