Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– И далеко она? – спросил Торин, уже давно убедившийся, что самый зоркий глаз в отряде – у Бильбо.

– Не очень. Шагах в пятнадцати.

– А я бы сказал, что, по крайней мере, в сорока. Впрочем, глаза у меня уже не те, что были сто лет назад. Но пятнадцать шагов – все равно, что верста. Поток нам не перепрыгнуть. И мы не можем рисковать – переплывать или переходить вброд.

– Тогда пусть кто-нибудь бросит веревку.

– И что толку? Лодка, наверняка, привязана. К тому же, сомневаюсь, что удастся ее зацепить.

– Не похоже, что привязана, – ответил Бильбо, – хотя трудно что-либо разглядеть при таком освещении. Скорее, вытащена на берег там, где к воде подходит тропа.

– Самый сильный у нас Дори, но Фили – самый молодой и видит лучше других, – сказал Торин. – Фили, иди сюда, погляди, сможешь ли ты углядеть лодку*, о которой говорит господин Торбкинс.

Фили решил, что сможет. Он долго всматривался в полумрак, чтобы определить направление броска, а гномы за это время принесли ему веревку. Они выбрали самую длинную и привязали ее конец к большому железному крюку. С помощью таких крюков они цепляли тюки с поклажей за заплечные лямки. Фили взвесил крюк на руке и затем бросил его через поток. Раздался всплеск.

– Недолет! – сказал пристально вглядывавшийся в тот берег Бильбо. – На локтя два дальше и ты бы попал в лодку. Давай еще раз. Вряд ли колдовство такое сильное, что тебе повредит прикосновение к мокрой веревке.

Однако когда крюк был притянут назад, Фили взялся за него с некоторым сомнением. На этот раз бросок был сильнее.

– Погоди! – воскликнул Бильбо. – Ты забросил его в лес. Тяни помаленьку назад.

Фили стал медленно выбирать, веревку и вскоре Бильбо предупредил:

– Поосторожней! Крюк в лодке! Есть надежда, что зацепится.

Он зацепился. Веревка натянулась и, как ни старался Фили, дальше не шла. Ему стал помогать Кили, потом Оин, потом Глоин. Они тянули изо всех сил и вдруг разом повалились на спины. Но Бильбо был начеку – ухватил веревку, а затем палкой придержал маленькую черную лодку, что примчалась с другого берега.

– Держите ее! – закричал Бильбо.

И Балин успел вцепиться в лодку прежде, чем ее унесло потоком.

– Все же она была привязана, – сказал он, глядя на болтавшийся на носу лодки обрывок линя. – Вы хорошо тянули и хорошо, что наша веревка оказалась крепче.

– Ну, кто едет первым? – спросил Бильбо.

– Я, – ответил Торин. – А еще ты, Фили и Балин. Больше лодка не выдержит. После Кили, Оин, Глоин и Дори. Затем Ори, Нори, Бифур и Бофур. И в конце Двалин и Бомбур.

– Я всегда в конце. Мне это не нравится, – отозвался Бомбур. – Пусть сегодня в конце будет кто-то другой.

– Не надо быть таким толстым. Приходится тебя сажать последним в лодку с наименьшей загрузкой. И не ворчи в ответ на мои приказы, это не доведет тебя до добра.

– А лодка-то без весел. Как же мы переберемся через поток? – снова спросил хоббит.

– Дайте мне еще одну веревку с крюком, – сказал Фили, и когда ее принесли, он бросил крюк как можно выше в темноту к другому берегу. На землю крюк не упал, а, значит, застрял в ветвях.

– Садимся в лодку, – сказал Фили. – Пусть кто-нибудь выбирает эту веревку. С собой возьмем крюк, к которому привязана первая веревка. Когда высадимся на тот берег, зацепим его за лодку, и вы притяните ее обратно.

Вот так все они вскоре переправились через заколдованный поток. Двалин как раз выходил из лодки с намотанной на руку веревкой, а Бомбур (продолжая ворчать) готовился последовать за ним, когда случилась беда. Раздался частый стук копыт. По тропе на берег из темноты выбежал олень. Он столкнулся с гномами, сбил их с ног, а сам весь подобрался перед мощным прыжком. После высоко взлетел и перемахнул через поток. Но уйти целым и невредимым ему не удалось. Торин один сохранил равновесие и самообладание*. Высадившись из лодки, он тут же положил на лук стрелу и натянул тетиву, на случай, если появится охрана переправы. Он без проволочки метко выстрелил в прыгнувшего оленя. Приземлившись, зверь споткнулся. Потом его поглотил сумрак, некоторое время был слышен стук запинающихся копыт, затем все стихло.

Но не успели гномы издать радостный крик, как отчаянный вопль Бильбо прогнал из их голов мысли об оленине.

– Бомбур упал в воду! Он тонет!

Так оно и было. Бомбур едва успел поставить на берег одну ногу, как, задев его, над ним пролетел олень. Бомбур пошатнулся, лодка отъехала от берега, он упал в черную воду. Гном вцепился в мокрые береговые корни, но руки его соскользнули, а лодка, медленно вращаясь, уплыла.

Когда гномы и Бильбо подбежали к берегу, из воды виднелся только колпак Бомбура. Они бросили ему веревку с крюком. Бомбур ухватился за крюк, и его вытащили на берег. Он вымок до нитки, но беда была в другом. Когда его положили на землю, он уже крепко спал, с такой силой зажав в горсти веревку, что им так и не удалось ее отобрать. И что они ни делали, он не просыпался.

Они все еще стояли вокруг него, проклиная злую судьбу и неуклюжесть Бомбура, жалуясь, что лодка уплыла, и они не могут отправиться на другой берег за оленем, как вдруг различили слабый звук охотничьих рожков и далекий лай собак. Тут же замолчали, сели на землю, и в наступившей тишине им показалось, что слышат звуки большой охоты, идущей где-то к северу от тропы, но разглядеть так ничего и не смогли.

Долго еще сидели и молчали, не отваживаясь даже пошевелиться. Бомбур спал, и по его полному лицу блуждала улыбка, его больше не беспокоили тревоги, которые одолевали остальных. И тут на тропе появилась самка оленя с детенышами – фигуры их, настолько же белоснежно белые, насколько черным был олень, замерцали в полумраке. Прежде чем Торин успел что-либо сказать, трое гномов вскочили на ноги и пустили в оленей стрелы. Ни одна из них, похоже, не попала в цель. Звери развернулись и скрылись за деревьями так же бесшумно, как и возникли. Гномы только понапрасну стреляли им вслед.

– Хватит, хватит, – кричал Торин, но было уже поздно – гномы израсходовали все свои стрелы, и луки, которые им дал Медван, стали бесполезны.

Угрюмой стала ночевка, и угрюмость сгущалась изо дня в день. Они перебрались через поток, но тропа по-прежнему плутала среди деревьев, а в лесу ничего не менялось.