Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Оставалось только потуже затянуть пояса на пустых животах, забросить за плечи пустые мешки и брести по тропе без особой надежды, что не свалятся без сил и не умрут с голоду, а выберутся из леса. Так они шли день напролет, медленно и устало*, а Бомбур без перерыва стонал, что ноги его не держат и он хочет лечь и уснуть.

– Еще чего! – возражали гномы. – Нет уж, пусть и твои ноги поработают. Хватит уже нам тебя таскать.

Но, в конце концов, он все равно заявил, что больше не может ступить ни шагу, и рухнул наземь.

– Идите дальше, – произнес он. – А я буду лежать, спать и видеть сны о еде, если только так ее и можно увидеть. Надеюсь, больше не проснусь.

Именно в этот момент шедший впереди Балин воскликнул:

– Глядите! В лесу мерцает огонь!

Они вгляделись: показалось, что вдалеке во тьме действительно мерцает красноватый огонек, а затем еще два появились рядом с первым. Тут даже Бомбур вскочил на ноги, и все поспешили вперед, совсем не опасаясь, что это могут быть тролли или гоблины. Огонек был впереди и чуть слева, но когда они поравнялись с ним, стало ясно, что среди деревьев горят костры и факелы, да только на значительном удалении от тропы.

– Похоже, сбылись мои сны, – отдуваясь, сказал идущий последним Бомбур. Он хотел напрямую рвануть к огням. Но остальные слишком хорошо помнили предостережения Гандальфа и Медвана.

– Не к добру пир, если с него живым не воротишься, – сказал Торин.

– Но и без него мы недолго протянем, – ответил Бомбур, и Бильбо был полностью с ним согласен. Они долго спорили, обсудив все вдоль и поперек*, а в итоге надумали послать двух разведчиков, чтоб те подползли к огням и все получше разузнали. Но никто не хотел идти, опасаясь заблудиться и не вернуться. В конце концов, за них все решил голод, да вдобавок Бомбур без устали расписывал яства, которые он видел во сне на лесном пиру: они сошли с тропы и все вместе нырнули в лес.

Долго подкрадывались и подползали*, пока, выглянув из-за стволов, не увидели ровную площадку – на ней подчистую были вырублены деревья. В одежде зеленого и коричневого цветов широким кругом на отпиленных от стволов чурбаках сидели похожие на эльфов пирующие. В центре горел костер, к деревьям вокруг площадки были прикреплены факелы, но больше всего радовал глаз сам пир: сидящие ели, пили и весело хохотали.

Запах жареного мяса притянул с такой силой, что, уже не сговариваясь, всей гурьбой рванули они к кольцу пирующих в надежде выпросить еды. Но не успели ступить на площадку, как все огни исчезли, словно их погасило колдовство. Кто-то ногой подбил костер вверх, взлетел и потух фейерверк сверкающих искр. Гномы и Бильбо тут же потонули в полной темноте, так что не могли даже сыскать друг друга. Бросались в суматохе во все стороны, бились о деревья, падали, споткнувшись о поваленные стволы, кричали и созывали остальных, разбудив все вокруг, пока, наконец, не удалось им сбиться в кучу и пересчитать всех на ощупь. Но теперь путники уже совершенно не помнили, в каком направлении осталась тропа: они безнадежно заблудились, по крайней мере, до утра.

Ничего не оставалось, как ночевать там, где оказались, они даже не отважились поискать на земле остатки еды – боялись, что не смогут потом снова собраться вместе. Но пролежали недолго – Бильбо едва успел задремать, как Дори, который нес дозор, громко прошептал:

– Огни опять зажглись вон в той стороне! Их стало больше!

Все вскочили. Невдалеке, действительно, появилось множество мерцающих огней, отчетливо были слышны голоса и смех. Крадучись, пошли гуськом на огни – каждый касался рукой спины впереди идущего. Когда подошли совсем близко, Торин сказал:

– На этот раз без спешки! Все остаются в укрытии, пока я не скажу! Для начала я пошлю на переговоры господина Торбкинса. Он не должен их напугать. («А они – меня?» – подумал Бильбо). В любом случае, они не должны сделать ему ничего плохого.

Подойдя к краю освещенного огнем круга, гномы неожиданно вытолкнули Бильбо вперед. Не успев надеть на палец кольцо, он, спотыкаясь, выскочил под яркий свет костра и факелов. Опять неудача! Огни снова исчезли, и все погрузилось во тьму.

В этот раз собраться всем вместе было еще труднее. И гномы никак не могли найти хоббита. Сколько ни пересчитывали друг друга, все время выходило тринадцать. Они принялись кричать: «Бильбо Торбкинс! Хоббит! Треклятый хоббит! Эй, хоббит, будь ты неладен, отзовись!» – и так далее в том же духе, но ответа не было. Они уже потеряли надежду его отыскать, как Дори, по счастливой случайности, споткнулся о Бильбо. Дори растянулся, зацепившись за то, что сначала принял в темноте за бревно, но это был свернувшийся калачиком спящий хоббит. Пришлось хорошенько потрясти Бильбо, чтобы он проснулся, но пробуждение его не обрадовало.

– Это был прекрасный сон, – пробормотал он. – Я был на роскошном пиру.

– Гляди-ка! – воскликнули гномы. – Он прямо как Бомбур! Не надо пересказывать нам сны! От снеди во сне* никакого проку!

– Это самое лучшее, что есть в этом ужасном месте, – проворчал Бильбо, улегся рядом с гномами и попытался снова заснуть и попасть в тот же сон. Но огни в лесу продолжали зажигаться. Ночь уже была на исходе, когда несший дозор Кили разбудил остальных:

– Яркие огни неподалеку от нас! Словно по волшебству, вспыхнули вдруг сотни факелов и множество костров! Слышно, как поют и играют на арфах!

Некоторое время они, лежа, прислушивались, а потом поняли, что не смогут совладать с желанием опять подойти к огням и попросить помощи. Они подошли, и результат был жуткий. Пир, который они увидели, был еще великолепней прежних, и во главе пирующих сидел лесной король, точно такой, как во сне Бомбура, в короне из листьев на золотистых волосах. Эльфы пускали по кругу кубки, пели и играли на арфах. Цветы были вплетены в их поблескивающие волосы, на одежде и поясах сверкали зеленые и белые самоцветы, и радостными были их песни и лица. Да, звучными, звонкими и стройными* были их песни, и Торин вышел к пирующим.

Мертвым молчанием прямо на середине слова сменилось пение. Погасли огни. Черным дымом взвились вверх костры. Зола и угли полетели гномам в глаза, и лес опять огласился их криками и стонами.

Через некоторое время