Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Бильбо обнаружил, что бегает по кругу (так ему казалось) и кричит: «Дори, Нори, Ори, Оин, Глоин, Фили, Кили, Бомбур, Бифур, Бофур, Двалин, Балин, Торин с Дубовым Щитом!» А те, кого он звал, но не мог ни разглядеть, ни нащупать, бегали вокруг него, время от времени крича: «Бильбо!» Но крики их все удалялись и затихали, затем ему показалось, что сменились они далекими воплями и призывами о помощи, но, в конце концов, все звуки смолкли и он остался один в полной тишине и темноте.

Это был один из самых ужасных моментов в его жизни. Но вскоре Бильбо сообразил, что лучше ничего не предпринимать до наступления дня, который принесет хоть немножко света, и не бродить по лесу, напрасно тратя силы, без всякой надежды на завтрак, который мог бы их восстановить. Поэтому, прислонившись спиной к стволу, он сел на землю и в очередной, отнюдь не последний раз, погрузился в воспоминания о своем далеком доме с обильной кладовой. Он уже глубоко ушел в мечты о ветчине, яйцах, масле и гренках, как вдруг что-то дотронулось до него. Что-то, напоминающее толстую липкую нить, легло ему на руку, и, когда он попробовал сдвинуться в сторону, оказалось, что ноги обвили такие же нити, он попытался встать и упал.

Большой паук, который опутал Бильбо во время его дремоты, вышел из-за дерева и набросился на хоббита. Бильбо видел только его глаза, но чувствовал прикосновения мохнатых лап паука, который обматывал хоббита своей гадкой паутиной. К счастью, Бильбо вовремя очнулся. Иначе вскоре он не смог бы даже пошевелиться. Но и так ему пришлось отчаянно сражаться за свою свободу. Он колотил паука кулаками, а тот старался ужалить Бильбо, чтобы утихомирить (так обычные пауки поступают с мухами), как вдруг хоббит вспомнил о мече и вытянул его из ножен. Паук отпрыгнул в сторону, и Бильбо смог разрезать путы на ногах. Теперь была его очередь нападать. Паук, очевидно, не встречал до этого существ с мечами на боку, иначе удирал бы быстрее. Бильбо бросился к пауку и воткнул меч ему в глаз. Паук словно обезумел: запрыгал, затанцевал, отчаянно взбрыкивая ногами, но Бильбо добил его вторым ударом, а потом сам рухнул на землю и лежал в беспамятстве на протяжении довольно долгого времени.

Когда он очнулся, над ним разливался обычный зеленоватый сумеречный свет Лесного дня. Рядом лежал мертвый паук, а лезвие меча было выпачкано черным. Победа над гигантским пауком, во тьме, в одиночку, без помощи волшебника, гномов, вообще без чьей-либо помощи, сильно подействовала на Бильбо. Он почувствовал себя другим существом – храбрым да удалым, несмотря на пустой желудок. Он вытер меч о траву и убрал его в ножны.

– Я дам тебе имя, – сказал он мечу. – Буду звать тебя Жалом.

Затем он двинулся на разведку. Лес был тихим и мрачным. Прежде всего следовало отыскать товарищей, которые должны быть где-то неподалеку, если, конечно, их не пленили эльфы (или кто похуже). Бильбо понимал, что кричать не стоит, и долго колебался, решая, в какой стороне может лежать тропа, и в каком направлении ему отправиться на поиски гномов.

– И зачем только не послушались мы Медвана и Гандальфа! – причитал он. – В какую же беду мы попали! Мы! Как бы я хотел, чтоб именно мы: это жутко – остаться одному.

В конце концов, Бильбо решил пойти в направлении, откуда, насколько он мог теперь определить, доносились вчера крики о помощи – и, к счастью (а ему при рождении досталась немалая доля везения), довольно верно определил это направление. Как я уже говорил, хоббиты мастера по скрытности, особенно в лесу, к тому же Бильбо надел кольцо. Вот почему пауки его не увидели и не услышали.

Так он крался, пока впереди не сгустились черные тени, черные даже на фоне этого леса, черные, как клочки полночи, что никогда не рассеивается. Подойдя ближе, он понял, что это паучьи сети – перепутанные, налезающие одна на другую. И вдруг заметил, что на ветвях у него над головой сидят огромные страшные пауки, и задрожал, испугавшись, что, несмотря на кольцо, пауки его обнаружат. Спрятавшись за стволом, некоторое время следил за пауками, и в тишине застывшего леса расслышал, как пауки разговаривали друг с другом. Голоса шипели и визгливо поскрипывали, но он разобрал почти все, что они говорили. А говорили пауки о гномах.

– Это была жестокая битва, – сказал один, – но оно того стоило. У них противная толстая шкура, но, бьюсь об заклад, внутри они сочные.

– Они станут вкуснее, если немного повисят, – отвечал второй.

– Только не слишком долго, – отозвался третий. – Они и так не очень-то жирные. Видно, в последнее время недоедали.

– Давайте убьем их, – прошипел четвертый. – Прямо сейчас и убьем, а после пусть повисят.

– Они уже мертвые, – сказал первый.

– Нет, не мертвые. Один только что дрыгнулся. Видно, приходят в себя после за-мухо-чательного сна*.

Сказавший это толстый паук побежал по канату из паутины к ветке, на которой висела в ряд дюжина тюков. Тюки покачивались в темноте, и Бильбо с ужасом заметил, что из одного торчит стопа гнома, из другого – кончик носа, из третьего – клок бороды, из четвертого – верхушка колпака.

Паук подбежал к самому объемистому тюку («Клянусь, это бедолага Бомбур», – подумал Бильбо) и тяпнул гнома за торчащий нос. Изнутри тюка донесся приглушенный крик, затем появился кончик стопы, который сильно и точно пнул паука. Бомбур был еще жив. Раздался глухой звук, как будто ударили по футбольному мячу, и паук слетел с ветки, едва успев повиснуть над землей на выпущенных нитях паутины. Остальные пауки расхохотались.

– Да, ты был прав. Мясо еще живое и лягается.

– Сейчас перестанет, – прошипел разъяренный паук, снова взбираясь на ветку.

Бильбо понял: надо что-то делать. Добраться до зверюг он не мог, стрелять было не из чего, но, оглядевшись, он увидел россыпь камней, лежавших в русле высохшего ручья. Бильбо метко бросал камни, он без промедления подобрал гладкую гальку, удобно поместившуюся в ладони. Еще в детстве хоббит настолько натренировался попадать камнями в цель, что зайцы, белки и даже птицы опрометью пускались наутек, едва завидев, как Бильбо наклоняется к земле. Но и в зрелом возрасте часто упражнялся он в набрасывании колец на колышки, в метании дротиков в мишень, в стрельбе из лука в щит, в забрасывании шаров в лунки и в сбивании шарами кеглей, частенько играл и в другие требующие сосредоточения игры с прицеливанием – да, умел он не только пускать