Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

кольца из дыма, отгадывать загадки и готовить, а еще много других вещей, но об этом я расскажу, когда будет время. Сейчас времени нет. Паук был уже рядом с Бомбуром, и жить гному оставалось недолго. Бильбо швырнул камень. Камень попал пауку в голову, и тот без чувств, со скрюченными лапами, шлепнулся о землю. Просвистел следующий камень и, встряхнув нити большой сети, замертво свалился сидевший в ее центре паук. В компании пауков поднялся переполох, на время они позабыли про гномов. Они не видели Бильбо, но легко определили точку, из которой летели камни. Опрометью побежали и полетели они на своих нитях к хоббиту, выбрасывая паутину во все стороны, словно по воздуху катились волны их силков.

Но Бильбо уже скользнул в другое место. Он решил увести пауков подальше от гномов, сбивая их с толку, зля и раззадоривая. Когда примерно пять десятков пауков сбежалось туда, где только что находился Бильбо, он бросил в них несколько камней, и еще несколько в тех, что остановились, не добежав, а затем, приплясывая среди деревьев, запел песню – чтоб разозлить пауков и повести за собой, а еще чтобы гномы услышали его голос.

Вот эта песня:

Эй, паук, что прядешь?

Ты меня не найдешь!

Эй, паук-паучина!*

Камнем я в тебя кину,

и живым не уйдешь!

Паучина-простак,

вновь попал ты впросак!

Ты меня не найдешь!

С высоты упадешь,

мертвым на землю бряк!

Песня, возможно, была не слишком складная, да следует помнить, что хоббиту пришлось сочинять ее прямо на достаточно рисковом ходу*. Но привела она к нужному результату. Распевая, он изо всей силы топал ногами и швырял камни. Почти все пауки устремились за ним: одни спрыгнули на землю, другие бежали по веткам, перескакивали с дерева на дерево или перебрасывали свои нити через темные пустоты. Они реагировали на издаваемые хоббитом звуки гораздо быстрее, чем он ожидал. И были страшны в ярости. Помимо камней, их задело слово «паучина», а «простак» оскорбит кого угодно.

Бильбо метнулся на новое место, но пауки разбежались теперь по краям своей территории и принялись опутывать ее паутиной, развешивая сети между стволов. Скоро, по плану пауков, в этой ловушке должен был затрепыхаться Бильбо. Оказавшийся в самой середине членистоногих, плетущих сети для его поимки, Бильбо собрал всю свою храбрость и запел новую песню:

Толстый, как тюк, глупый паук,

брось сети ткать!

Сочный я, сладкий, но меня в прятки

не обыграть!

Эй, толстобрюхий! Я – это муха,

но хохочу!

Эй, дурачина! Из паутины

я улечу!

Тут он заметил, что последний просвет между двумя высокими деревьями затянула паутина. К счастью, настоящей сетью назвать ее было нельзя: пауки успели лишь кое-как обмотать вокруг этих двух стволов свои похожие на канаты толстые пряди. Из ножен появился небольшой меч. Бильбо разрубил паутину на куски и, напевая, двинулся дальше. Пауки увидели меч, хотя вряд ли знали, что это такое, и тут же целая толпа их бросилась к хоббиту по земле и по веткам: мелькали мохнатые лапы, клацали кусалки и прялки*, глаза, казалось, сейчас лопнут от злости. Он увел их за собой далеко в лес, а затем тише мыши прокрался обратно.

У него было всего несколько драгоценных минут до того, как раздосадованные пауки вернутся восвояси к деревьям, где висели гномы. За это время надо было их спасти. Сложнее всего было взобраться на длинную ветку, где покачивались кульки с гномами. Вряд ли это бы получилось, если б какой-то паук не оставил свисающий до земли канат из паутины; канат прилипал к ладоням, отдирать их было больно, но с его помощью Бильбо вскарабкался на ветку – да только там его встретил старый неповоротливый злобный паучина, который остался охранять гномов и теперь пощипывал их, чтобы выбрать самого сочного. Он собирался устроить себе пир, пока не мешают другие пауки, но господин Торбкинс торопился, и, прежде чем паук сообразил, что к чему, в него вошло Жало, и он замертво скатился с ветки.

Теперь надо было освободить гномов. Но как? Если перерезать нити, на которых висели бедолашные гномы, они грохнутся с большой высоты на землю. Он пополз по ветке (несчастные гномы заплясали и закачались, словно вызревшие плоды) и добрался до первого свертка.

«Фили или Кили, – определил он по видневшемуся концу синего колпака. – Скорее всего, Фили», – уточнил, разглядев торчащий из паутины кончик носа. Бильбо свесился с ветки, перерезал почти все опутавшие гнома прочные липкие нити, и вскоре, немного побрыкавшись, наружу выбралась бoльшая часть Фили. В другой обстановке Бильбо вполне мог расхохотаться, наблюдая, как, подергиваясь на проходящей у него под мышками паутине, словно кукла-марионетка на проволоке, гном разминает затекшие руки и ноги.

С горем пополам Фили забрался на ветку и стал помогать хоббиту, хоть и чувствовал себя очень плохо – и после паучьего яда, и после того, как провисел ночь и день, крутясь то в одну, то в другую сторону, а дышать мог только носом. Потом еще долго отлеплял он паутину от глаз, бровей и бороды; бороду ему почти всю пришлось остричь. Вдвоем втягивали они гномов одного за другим на ветку и разрезали паутину. Никто из освобожденных не чувствовал себя лучше, чем Фили, некоторые – гораздо хуже: некоторым паутина почти не позволила дышать (как видите, длинные носы порой весьма полезны), а некоторым досталось больше яда.

Так они освободили Кили, Бифура, Бофура, Дори и Нори. Бедный старина Бомбур настолько обессилел – он был самым толстым, и его все время на пробу щипали и тыкали в бок, – что сразу скатился с ветки, шлепнулся вниз, по счастью, на кучу листвы, и лежал, не поднимаясь. А пять гномов все еще висели на конце ветки, когда начали возвращаться донельзя разъяренные пауки.

Бильбо тут же сдвинулся к стволу, чтобы отогнать лезущих вверх чудищ. Освобождая Фили, он снял с пальца кольцо и забыл его снова надеть. Пауки зашипели, засипели:

– Мы тебя видим, гаденыш! Мы тебя съедим, а кожу и кости на дерево повесим! Ага, у него там жало! Он получит наши и повисит денек-другой вниз головой!

А в это время гномы, разрезая паутину ножами, продолжали выручать из плена своих товарищей. Скоро все стали свободны, правда, неясно было, что их ждет дальше. Прошлой ночью пауки достаточно легко схватили