Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Н и к о л а й (поднимает с пола астролябию). Мои три дощечки. Кое-что измерил я вами… (Начинает медленно всходить на хоры.)

И о а н н. Доктор Коперник! Обращаюсь к тебе еще раз. Все, что здесь было показано, за исключением десятка-другого цитат, представляет собой в основном литературный вымысел. Не станем же больше злоупотреблять терпением очевидцев. Поэтому я перестаю быть собой и выхожу из образа епископа Иоанна. Теперь я лишь представитель тех сил, что стоят за ним.

Н и к о л а й. Слушаю.

И о а н н. Оставь нас там, где мы есть.

Н и к о л а й. Я только то и стараюсь показать: где мы есть.

И о а н н. Дорогой мой. При моих связях я могу тебе многим помочь. Давай попробуем. К примеру: сам Иоанн Четвертый, епископ Вармии, мог бы написать к твоим «De revolutionibus» вступительную поэму. Обращение к его святейшеству, поэма его преосвященства и сочиненьице твоего преподобия.

Н и к о л а й (усмехнувшись). Я всего лишь покорный слуга.

И о а н н. Ложь! Обманул ты меня! С епископом в поддавки играл, чтобы дерзость свою потешить и гордыню великую. Так?

Н и к о л а й. Возможно.

И о а н н. Знаю, что так. Иоанн позволил провести себя Николаю. Николай был поко́рен: не боялся труса праздновать — ни когда прогонял Анну, ни когда Каспара и ему подобных в беде оставлял. И смерть суконщика перенес, и издевки Гнафея, и изветы Плотовского, да и все другое, что досаждало ему со дня на день. Эх ты!.. «Всепослушнейший»! Но предостерегаю тебя, Николай: готовишь ты череду катастроф в сознании человеческом, а таковые гораздо пагубнее стихийных катастроф. Пусть подсчитает твоя математика: скольких убийств ты будешь виновник? Скольких костров? У скольких несчастных небо отберешь?

Н и к о л а й. Остается Земля.

И о а н н. Смешной шарик на околице вселенной? Добром тебя прошу: одумайся. Немало ведь проклятий навлечешь на себя — и ныне и присно!

Н и к о л а й. Не я первый, не я последний. Человеку свойственно стремиться к истине.

И о а н н. А с дуростью человеческой как? Ее почему не хочешь уважить? И неужто не соизволишь заметить, что с каждым шагом к твоей так называемой «истине» мы падаем все ниже, и все глупее наш перепуг, и становимся мы все ничтожнее и все гаже? Что ты делаешь с человеком? Лишаешь его здорового сна и счастливого достоинства идиота. В собственности нашей был пуп мироздания. Небо наше маленькое было нам крышей. А ты нас в пустоту сталкиваешь, в холод леденящий, да еще с мудрствованиями своими лукавыми: все, мол, сущее обоснованно. Доктор Коперник! Я требую от тебя уважения к бедному нашему людскому стаду и к свойственному ему невежеству.

Н и к о л а й. Очень ты нас, людей, презираешь?

И о а н н. Очень.

Н и к о л а й (смеется). Я поменьше.

И о а н н. Врешь! Самовлюбленный и безмозглый старый хрыч — вот ты кто!

Н и к о л а й. Шел бы спать, ваше преосвященство.

И о а н н (кричит). Пожалеешь! (Выходит.)

Н и к о л а й. Едва ли. (Присев на то же место, где сидел епископ.) Жизнь быстротечна, притупляется разум, одолевает гнусная лень… Неужто никогда не будет нам дозволено знать слишком много?

З а н а в е с.

Перевод Я. Березницкого.

Кшиштоф Хоинский

НОЧНАЯ ПОВЕСТЬ

Пьеса в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

в порядке появления на сцене

Марек.

Пожилой.

Заведующая.

Худой.

Косой.

Ловкач.

Инспектор.

Шофер.

Фотограф.

Девушка.

Толстяк.

Ян.

Ковальский.

Павел.

Действие происходит в Польше.

Наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Туристская база. Небольшой зал на первом этаже. Прямо входная дверь, справа окно, в глубине буфетная стойка, на ней радиоприемник. Несколько столиков и табуреток. С правой стороны, ближе к просцениуму, дверь в соседнюю комнату, рядом с ней лестница, ведущая на второй этаж. Слева два окна. Вечер.

М а р е к  крутит ручку радиоприемника; по лестнице спускается  П о ж и л о й.

П о ж и л о й. Ну что?

М а р е к. Летают. Уже восемь раз облетели землю.

П о ж и л о й (задумчиво). Я помню время, когда аэропланы только учились летать.

М а р е к. А теперь спутники носятся словно ласточки, и никто не удивляется.

П о ж и л о й. Да, время мчится… Все меняется. Tempora mutantur…[37]

М а р е к. Et nos mutamur in illis…[38] Ах черт! Допотопный приемник. Нужен бы кусочек проволоки.

П о ж и л о й. Вы знаете латынь?

М а р е к. Знаю.

П о ж и л о й. Скажите пожалуйста.

М а р е к. А что я хожу на двух ногах, вас не удивляет?

П о ж и л о й (чуть смутившись). Да я, собственно, потому, что среди нынешней молодежи знание древних языков не очень… гм… распространено.

М а р е к. Зато всякая чушь про нынешнюю молодежь чересчур распространена. Куда это хозяйка запропастилась?

П о ж и л о й. Постели готовит.

М а р е к (показывая на приемник). Могла бы сменить эту рухлядь на приемник поновее.

П о ж и л о й. Зачем он, в такой глуши? Сюда, наверно, кроме заблудившихся птиц вроде нас, никто и не заглядывает.

М а р е к (продолжая крутить ручку приемника). Вы не сердитесь на меня за «чушь». Но меня бесит, когда нас подгоняют под схемочки. Молодежь такая, молодежь сякая, молодежь то, молодежь это. Взгляды, явления — на все готовы наклеить ярлыки.

П о ж и л о й. Мне кажется, некоторые распространенные в обществе явления, так же как и взгляды на них…

М а р е к. Общественные явления видоизменяются, и взгляды на них меняются тоже.

П о ж и л о й. Ну, я не согласен. По статистике общественные явления…

М а р е к. К черту статистику! Она фиксирует момент, и не больше.

П о ж и л о й (развеселившись). Вы все преувеличиваете.

М а р е к. Будешь преувеличивать, если тебя насильно втискивают в рамки. Неужели они не боятся?

П о ж и л о й. Кто?

М а р е к. Те двое, в космосе.

П о ж и л о й. А вы бы на их месте боялись?

М а р е к (подумав). Пожалуй, да.

П о ж и л о й. Чего?

М а р е к. Как — чего? Что не вернусь, что корабль воспламенится, что раздавит перегрузка. Впрочем, не знаю. Не всегда можно понять, чего именно боишься. Даже когда есть причина на первый взгляд явная.

П о ж и л о й. А вам приходилось испытывать страх?

М а р е к. А вам?

П о ж и л о й. Много раз.

М а р е к. Когда? Во время войны?

П о ж и л о й. Не только. Под бомбами, конечно, страшно. Но страшно бывает и не только под бомбами.

М а р е к. А где еще?

П о ж и л о й. Например, до войны, во время кризиса. Уволили миллионы людей, и я боялся потерять работу. И потом много раз. Боялся людей, их мнений. Мнений тех, кто мог мне навредить.

М а р е к. Каждый чего-то боится. Говорят даже, как это… скажи… сейчас… скажи мне…

П о ж и л о й. …кто твой друг, и я скажу, кто ты.

М а р е к. Нет. Скажи, чего боишься, и узнаешь, кто ты.

П о ж и л о й. Итак, чего же вы боитесь?

М а р е к (вздохнув). Ох, многого. Важного и, казалось бы, незначительного. Боюсь, например, что у меня не хватит сил.

П о ж и л о й. Сил? Для чего?

М а р е к. Чтобы не опозориться.

П о ж и л о й. Значит, боитесь чужого мнения?

М а р е к. Немного и это. Но не только.

П о ж и л о й. Тогда перед кем же вы боитесь опозорить себя?

М а р е к. Перед самим собой.

П о ж и л о й. Другими словами, хотите остаться