Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Л о в к а ч. Мне тоже так кажется.

Т о л с т я к. Дай-ка мне свою бритвочку.

Л о в к а ч. Худому отдал.

Т о л с т я к. Ну у меня найдется перочинный нож. (Поднимается.) Типчик подозрительный, ненадежный, вдобавок действует на нервы.

И н с п е к т о р (вскочив). Нет-нет! Не шутите так, пожалуйста! У меня больное сердце!

Л о в к а ч. Пощекочем по горлышку или сразу воткнем?

Т о л с т я к. Можно сначала так (жест), а потом этак (жест).

Инспектор вскочил и заметался по комнате.

Л о в к а ч (загораживая ход на лестницу). Держи его!

Т о л с т я к. Поди сюда, котик. (Загоняет Инспектора в угол за стойкой.)

К о с о й (не меняя позы). Хватит.

Л о в к а ч. Твое счастье — у Ка́роля хорошее настроение.

Т о л с т я к (с сожалением). Жалко.

И н с п е к т о р (возвращается на прежнее место, дрожа как в лихорадке). Боже, что они с нами делают?

Т о л с т я к. Поищем музычку, сразу веселее станет.

Л о в к а ч. Да, знаешь, они продолжают летать.

Т о л с т я к. Откуда тебе известно?

Л о в к а ч. Когда мы выехали из того городишка, я включил радио, но вы спали и ни черта не слышали.

Т о л с т я к (крутит ручку приемника). Сейчас узнаем, сколько они уже налетали.

К о с о й. Что делается. Подумать только.

Л о в к а ч. И не говори. Должно быть, чертовски смелые парни.

К о с о й (холодно). Ты скажи, какую надо иметь голову, чтобы управляться со всем этим хозяйством.

Л о в к а ч. Это точно. Попробуй не перепутай всякие там кнопки.

Раздаются звуки джаза. Все вздрагивают.

П о ж и л о й. Ради бога…

Ловкач, пренебрежительно поглядывая на них, отбивает такт ногой.

И н с п е к т о р. Кошмар какой-то. Дурной сон.

М а р е к. Кто мы, собственно?

П о ж и л о й. Ах, оставьте вы…

М а р е к. Я хочу знать — кто мы? Люди или животные, у которых одна забота — спокойно жевать корм?

П о ж и л о й. Вы лишь навредите себе и нам.

Ф о т о г р а ф. И наживете нервное заболевание.

М а р е к. Вы-то уж классический образец жвачного животного. Только бы вас оставили в покое.

Ф о т о г р а ф (с грустной усмешкой). А что может быть дороже покоя, молодой человек?

М а р е к. Не знаю, не знаю. Но сегодня мы, кажется, узнаем.

Ф о т о г р а ф. А я давно знаю. И в этом существенная разница между мной и вами.

М а р е к. Так скажите, если знаете.

Ф о т о г р а ф. Ничего нет дороже.

М а р е к. Неправда!

Ф о т о г р а ф. Идите, деритесь с ними. Пожалуйста. Что, нет желания?

М а р е к. Одному?

Ф о т о г р а ф. У меня больное сердце. (Пожилому.) Вам годы не позволяют, да и сердце у вас тоже не из здоровых. Пан инспектор…

И н с п е к т о р (глухо). Я боюсь.

Ф о т о г р а ф. К чему такая грубая откровенность. Скажи вы по-другому, мы вас все равно правильно бы поняли.

И н с п е к т о р. Да, боюсь, боюсь. (Пауза.) И что этот болван шофер так долго копается с их машиной?

Т о л с т я к (приглушая радиоприемник). Чертовски долго они там возятся.

Л о в к а ч. Может быть, Худой прикончил шофера и не идет — боится, что мы ему накостыляем?

К о с о й. Чепуху болтаешь. За что?

Л о в к а ч. За то, что списал в расход единственного специалиста.

И н с п е к т о р. Боюсь, они нас убьют.

М а р е к (потеряв самообладание). Но прежде мы убьем того! (Показывает на правую дверь, кричит.) Мы — своим молчанием! Молчание сомкнётся над нами. Как могила!

Л о в к а ч (обеспокоенно). А ну-ка, крошка, брось. Ей-богу, спятил.

К о с о й (с любопытством смотрит на Марека). Не переживай, у тебя совесть чиста. Это нам придется каяться на исповеди.

М а р е к. Чихал я на совесть! Ни у вас, ни у меня ее нет!

Л о в к а ч (Пожилому). Скажите, дедушка, кто из нас хулиганит?

М а р е к (Пожилому). Вы животные. (Косому.) А вы — преступники.

К о с о й. А ты?

М а р е к. Я тоже животное, жалкое и ничтожное. Не хватает мужества дать себя искалечить ради того, умирающего.

К о с о й. Ты прав. Но переживать не стоит. Сколько таких жалких животных благополучно здравствует. Будешь храбрее — станешь настоящей скотиной, смалодушничаешь — останешься полным ничтожеством. Середины для тебя нет. Затопчут и те и другие.

Л о в к а ч (смеясь). Брось философствовать, а то они тебя еще сагитируют.

К о с о й. А если мне так хочется?

Л о в к а ч. Ну я ведь просто так…

Ф о т о г р а ф (Мареку). Молодой человек, берите пример с меня. Моя работа не так заманчива, как кажется. Я фотографирую лица: худые и полные, молодые и старые, симпатичные и уродливые. Бывает, мне улыбаются, бывает, ругают. А я молчу. Фотографирую. И не пытаюсь исправлять этих людей, они меня не интересуют. Благодаря им в моем мире порядок. И это меня устраивает. Я не хочу лишаться покоя. А покой достается ценой молчания.

М а р е к. Вы просто ненавидите людей.

Ф о т о г р а ф. Да нет же. Я просто знаю их. И ничего уже от них не требую.

П о ж и л о й. Вы не правы. Они не подлецы, они одурманены. И они не кретины. Вы же слышали — тот, косоглазый, говорит как вполне образованный человек. Я попытаюсь с ними побеседовать. Безнадежно испорченных людей не бывает, крупицу добра в душе всегда можно отыскать.

Ф о т о г р а ф. Безнадежно… испорченных… Как вы сказали? Крупицу добра?.. Можно… (Его разбирает смех.) Безнадежно испорченных не бывает? Не бывает, дорогой, не бывает! (Смеется все громче.) Не бывает! Браво! Браво!

П о ж и л о й. Успокойтесь, пожалуйста.

Ф о т о г р а ф. Не могу!

П о ж и л о й. Я требую!

Ф о т о г р а ф. Ах, требуете? Быть может, протестуете? Браво! Браво!

П о ж и л о й (властно). Замолчите!

Л о в к а ч. Теперь этот запсиховал.

Истерический хохот Фотографа усиливается. Вдруг раскрывается правая дверь, на пороге появляется  Д е в у ш к а. Смех резко обрывается. Косой, Ловкач и Толстяк смотрят на нее как зачарованные.

Д е в у ш к а (блуждающим взглядом окидывает присутствующих). Он не отвечает на мои вопросы. (Озирается.) А почему вы молчите? Почему его никто не спасает!

З а в е д у ю щ а я. Тише, детка, тише. Не кричи. Надо попросить этих молодых людей.

Д е в у ш к а (подходит к Косому.) Прошу вас. Он умирает. Умоляю.

Косой с холодным любопытством смотрит на нее.

Нет! Нет! Нет!

М а р е к (беспомощно). Я ведь говорил ей, чтобы не выходила.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Декорация та же. Т о л с т я к, Л о в к а ч  и  К о с о й  сидят за столиком возле двери. М а р е к, Ф о т о г р а ф  и  И н с п е к т о р — за другим столиком, ближе к авансцене. За стойкой, опустив голову на руки, дремлет  З а в е д у ю щ а я. П о ж и л о й  стоит перед  Косым.

К о с о й. Слушаю, слушаю вас. Неужели вы мне не верите?

П о ж и л о й. Нет, почему же. Только я полагал, что вы слишком… гм… взвинчены. Да, это подходящее слово.

К о с о й. Ах, вас напугало наше поведение. Что ж, иногда приходится действовать решительно, чтобы навести порядок. Особенно когда времени в обрез.

П о ж и л о й. Да, конечно. Конечно, понимаю.

К о с о й. Итак, слушаю вас.

П о ж и л о й (не смеет сесть). Я хотел поговорить с вами откровенно, по-дружески. И, пожалуйста, не считайте меня врагом. Я молод душой и могу понять молодых.

К о с о й. И мне так показалось с самого начала.

П о ж и л о й. Здесь создалась чрезвычайно неприятная ситуация. Все мы люди, у всех свои комплексы, предубеждения…

К о с о й (очень резко). Вернись!

П о ж и л о й. Что вы сказали?..

К о с о й (не обращая на него внимания). Вернись!!!

Ловкач,