Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

З а в е д у ю щ а я. Дала. Мне бы тоже не мешало принять такой порошок. (Садится, вздыхает.) Ох, голова…

М а р е к. И моя.

З а в е д у ю щ а я. Тоже болит?

М а р е к. Если мысли способны болеть.

З а в е д у ю щ а я (пожав плечами). Ну уж этого никто не знает.

М а р е к. Что еще можно сделать?

З а в е д у ю щ а я. Ждать. Молиться.

М а р е к. Разговаривать с самим собой?

З а в е д у ю щ а я (подчеркнуто). Нет, молиться.

М а р е к. Это одно и то же. А ждать? До сих пор мы только это и делали.

З а в е д у ю щ а я. Чего вы от них хотите? Разве грех, если люди хотят жить? А если прожить жизнь можно только так, как живется? Вам, что ли, не хочется жить?

М а р е к. Хочется. И даже больше, чем когда-либо.

Пауза.

З а в е д у ю щ а я. Знаете, она будто помешалась от всего этого. Все что-то говорила, говорила, пока не уснула.

М а р е к. А что говорила?

З а в е д у ю щ а я. Что-то о страхе. Что теперь страх будет с ней всегда.

Х у д о й (проснувшись). Надеюсь, шоферяга не прикончил своего сторожа?

К о с о й. Чего ты вдруг?

Х у д о й. Да слишком долго тянется проклятый ремонт.

К о с о й. Жизнь тоже долго тянется, но ты не жалуешься.

Х у д о й. Что тебя сегодня потянуло на философию, бой?

К о с о й. Ты меня недооцениваешь.

М а р е к (тихо). Ее будет преследовать страх. А стыд кого будет преследовать?

П о ж и л о й. Что мы могли сделать? Если у человека связаны руки…

М а р е к. Чего мы, собственно, ждем?

И н с п е к т о р. Чтобы они ушли.

М а р е к. Ага, уйдут, и все в порядке.

П о ж и л о й. Оставьте вы наконец эту позу. Ваша ирония неуместна. Да, уйдут, и все кончится. Можно будет отвезти пострадавшего в больницу.

М а р е к. А нас?

П о ж и л о й. Что — нас?

М а р е к. В какую больницу отвезут нас? Вы мне скажите — чем мы отличаемся от животных?

П о ж и л о й (раздраженно). Нашли время для дискуссии.

М а р е к. Я только спрашиваю.

П о ж и л о й. Не знаю, и оставьте меня в покое. Сейчас ночь. Холодно. Я хочу спать, а вместо этого должен торчать здесь, хотя мои старые кости честно заслужили отдых. А вам вдруг захотелось решить коренные философские проблемы в несколько секунд.

М а р е к. Все еще можно наверстать.

П о ж и л о й. Каким образом?

М а р е к. Раскроить им черепа. (Показывает на троих.)

П о ж и л о й. Если у вас есть такое желание…

М а р е к. Для меня это решено.

П о ж и л о й. Бросьте вы облачаться в трагическую тогу! Меня мучает ревматизм, и я не настроен болтать на возвышенные темы. К тому же бессмысленные порывы никогда и никому не приносили пользы.

В этот момент просыпается Ян. Икает.

(Посмотрев в его сторону.) Вы спрашивали, чем отличается животное от человека? А тем, что оно не пьет и не ест сверх меры. Только человек способен пасть так низко, превратиться вон в такое тряпье.

Я н. Поносила чистая тряпка грязную, а обе — тряпки.

П о ж и л о й. Прошу выбирать слова.

Пауза.

М а р е к. Но девушке можно помочь?

П о ж и л о й. Чем? Вы еще не врач, а моральную поддержку ей оказала заведующая. Впрочем, моральная поддержка в данном случае ничего не стоит.

М а р е к. Хочет она еще, чтобы ее друг выжил?

З а в е д у ю щ а я. Вы-то уж наверняка не хотите. По крайней мере избавитесь от хлопот.

М а р е к (отрешенно). Вероятно, и это правда. Сегодня подтверждается все самое худшее. Кончилась наивная светлая сказочка. Мы любовались цветными стеклышками, а их разбили.

З а в е д у ю щ а я. Вот беда свалилась на нас. Если бы все это только приснилось…

Ян осторожно пробирается к выходу. Случайно задевает за столик.

К о с о й (вскакивает). Ты куда?

Худой подымает голову, очумело смотрит на Яна. Просыпается  Т о л с т я к.

Я н (покачиваясь). Мне… нужно… выйти…

Х у д о й. В самом деле?

Я н (ухватившись за стойку). Ты, слышь, открой дверь…

Х у д о й. Может быть, показать еще дорогу в ближайшее отделение милиции? (Подходит к нему.) Отсюда не так легко смыться, приятель.

Я н. Открой дверь. Ох…

З а в е д у ю щ а я. Выпустите его. Он загадит пол.

Х у д о й. Ну и загадит. Подумаешь.

З а в е д у ю щ а я. А мыть кто будет? Вы?

Я н. Открой, говорю!

Х у д о й (схватив его за пиджак). Я тебе открою дверь, только на тот свет. Согласен?

Я н (схватившись за живот). Ой, милые!

Х у д о й (рывком открывает дверь и выталкивает Яна). Пошел вон, скотина! (Закрывает дверь, осматривает костюм.) Еще секунда, и все бы на меня.

К о с о й. Надо бы его постеречь.

Х у д о й. Да он конченый. Трех шагов не сделает. (Выглядывает.) Вон, лежит как бревно.

И н с п е к т о р. Какая ночь! Какая кошмарная ночь! Готов поклясться, что уже никогда не выглянет солнце.

П о ж и л о й. Однако не все, что происходит этой ночью, ужасно и преступно. Мы должны выбраться из тесного круга, в котором очутились.

И н с п е к т о р. Милости просим, выбирайтесь.

П о ж и л о й. Я подразумеваю — мысленно. Мы очутились в ситуации опасной и физически и морально. В ситуации, подрывающей веру в человека. Но не вознаграждает ли нас в какой-то мере тот факт, что в это же время двое людей, отряхнув прах земли от ног своих, прокладывают для нас новые пути там?

М а р е к. И это говорите вы? Вы, замкнувшийся в своем черепашьем панцире?

П о ж и л о й. Ни в какой панцирь я не замыкался. Я лишь здраво оцениваю свои и чужие возможности.

М а р е к (с горечью). Калькуляциями мира не построишь.

Входит  Ф о т о г р а ф.

П о ж и л о й. Жив еще?

Ф о т о г р а ф. Едва.

П о ж и л о й. Долго еще может продолжаться?

Ф о т о г р а ф. Что?

П о ж и л о й. Агония?

Ф о т о г р а ф. Кто знает. Может умереть сию минуту, а может — завтра, через неделю. (Инспектору.) Посидите около него.

И н с п е к т о р. Почему я?

Ф о т о г р а ф. Потому что ваша очередь.

И н с п е к т о р. Я устал.

Ф о т о г р а ф. Мы все устали. Подчиняться насилию очень мучительно.

И н с п е к т о р (упрямо). Пусть идет он, я не пойду.

П о ж и л о й. А почему я должен?

И н с п е к т о р. Я боюсь их.

Ф о т о г р а ф. Там не опаснее, чем здесь.

И н с п е к т о р. Но здесь я не один.

Ф о т о г р а ф (Пожилому). Согласны заменить?

П о ж и л о й. Я плохо себя чувствую.

Ф о т о г р а ф. А что с вами?

П о ж и л о й. Меня донимает ревматизм, а там сыро.

Ф о т о г р а ф. Возьмите мой плед.

П о ж и л о й. А если им не понравится, что я буду сидеть около раненого? Ведь такая возможность не исключена?

Ф о т о г р а ф. Не исключена.

П о ж и л о й. Ну вот. Что тогда? Они могут избить меня.

Ф о т о г р а ф. Жаль, что не сделали этого до сих пор. Я бы приветствовал.

П о ж и л о й (ехидно). Не каждый умеет сносить побои.

Ф о т о г р а ф (пристально смотрит на него). Как часто вас били?

П о ж и л о й. Не понимаю.

Ф о т о г р а ф. Меня били четыре года подряд. (Закатывает рукав, показывает.)

П о ж и л о й (всматривается). Извините… (Встает, идет к правой двери.)

Ф о т о г р а ф. Дать вам плед?

П о ж и л о й. Не надо. (Уходит.)

Ф о т о г р а ф. Хоть бы скорее исправили эти подлые подшипники и они уехали.

М а р е к. А если он умрет сейчас, а машину исправят через полчаса? Что тогда?

Ф о т о г р а ф. Можем лишь гадать. Вариантов много: исправят машину, уедут, повезем парня, а он умрет в дороге; парень умрет, машину исправят, а нам останется