Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

а к т е р, задумчиво окидывает взглядом комнату. Заметив цветы, подходит к столику, вынимает из букетов конверты с визитными карточками. Вдруг его взгляд останавливается на театральном реквизите — кинжале, лежащем на столике. Задумчиво берет кинжал в руки, опускается в кресло, закрывает глаза. Стук в дверь.

А к т е р (сидя по-прежнему неподвижно, с закрытыми глазами). Войдите…

Входит  в а х т е р  с букетом цветов.

В а х т е р. Еще принесли… Поставить в воду?

А к т е р (не меняя позы, с усмешкой). Нет… Не надо! А то кое-кто может обидеться…

В а х т е р. Я хотел сказать, что ваша секретарша уже пришла… Отвечает на телефонные звонки. Сегодня с самого утра обрывают телефоны…

А к т е р (в прежней позе). Хорошо… И вот что, дорогой, не пускай сюда никого…

В а х т е р. Понятно. (Уходит.)

Актер открывает глаза, смотрит на кинжал, кладет его на столик. Затем начинает перебирать тюбики с гримом. Спустя некоторое время бросает взгляд на только что принесенный букет, вынимает из конверта визитную карточку, задумывается. Достает из кармана пиджака бумажник, вынимает из него конверт и, высыпав из конверта на столик клочки пожелтевшей визитной карточки, начинает их складывать. Раздается стук в дверь. Актер не реагирует. Снова стук в дверь.

А к т е р. Войдите… (Прикрывает клочки визитной карточки бумажником.)

Входит молодой, энергичный  р е ж и с с е р.

Р е ж и с с е р. Привет, Люцек! Я знал, что ты уже здесь.

А к т е р (не оборачиваясь, спустя некоторое время). Я немного старомоден. Прихожу за два часа до начала спектакля…

Р е ж и с с е р. Да… (Закуривает, украдкой поглядывая на актера. Чувствуется, что он пришел к нему по делу.)

А к т е р. Это может мне когда-нибудь помешать, не так ли?

Р е ж и с с е р. Что?

А к т е р. Ну… Эти два часа. Могут сказать, что я недостаточно современен…

Р е ж и с с е р. Это никогда не мешало великим актерам — не помешает и тебе.

Стук в дверь.

Ну, кто там еще?

Входит  с е к р е т а р ш а — пожилая женщина.

С е к р е т а р ш а. Как и следовало ожидать — аншлаг! Я знала, Люцек, что застану тебя. Раньше я тоже приходила в театр за два часа до спектакля! (Берет букет.) Поставлю в воду, а потом отправлю тебе домой. Ну, держись, Люцек! (Уходит.)

А к т е р (смотрит ей вслед). Ну, конечно… Ты прав. Эти два часа вряд ли могут помешать, но они ничего и не дают… (Берет кинжал и задумчиво смотрит на него.)

Р е ж и с с е р. Она в театре. И это для нее самое главное. Кстати, проблема зрителя сейчас является для театра не менее важной, чем, скажем, уровень актерского мастерства.

А к т е р (взглянув на него, улыбается). Вступление было блестящим. Теперь можно перейти и к делу.

Р е ж и с с е р. Ты, разумеется, догадываешься, о чем я хочу с тобой поговорить?

А к т е р (кладет кинжал на столик). «Макбет» — акт второй, сцена первая…

Что в воздухе я вижу пред собою?

Кинжал! Схвачу его за рукоять. —

А, ты не дался! Но тебя я вижу!

Иль ты, зловещий призрак, только взору,

А не руке доступен? Иль ты

Лишь детище горячечного мозга,

Кинжал, измышленный воображеньем?

…Но нет, я вижу, чувствую тебя,

Как тот, что мною обнажен.

Меня ведешь ты тою же дорогой,

Какой я шел и сам с оружьем тем же.

Тупей ли зренье у меня иль лучше

Всех чувств, не знаю. Но тебя я вижу!

Вон капли крови на твоем клинке.

Там не было их раньше… Нет, я брежу,

И наяву мой замысел кровавый

Моим глазам мерещится… Полмира

Спит мертвым сном сейчас. Дурные грезы

Под плотный полог к спящему слетают.

Колдуньи славят бледную Гекату,

И волк, дозорный тощего убийства,

Его будя, в урочный час завыл,

И, как злодей Тарквиний, легче тени

Оно крадется к жертве. Твердь земная,

Шагов моих не слушай…[39]

(Умолкает, начинает гримироваться.) И так далее…

Р е ж и с с е р (взволнованно). Люцек! Так! Так! Именно так надо произносить этот монолог. Великолепно! Великолепно! Именно — так! Именно — так, Люцек!

А к т е р (спокойно). Знаю, что именно так…

Р е ж и с с е р. Тогда почему же на репетициях…

А к т е р (холодно). Прошу прощения! На репетициях я просто читал текст — и все.

Р е ж и с с е р. Ну а вчера — на генеральной? Люцек, это было, прости меня, какое-то кривляние! Всю роль сыграл гениально, и лишь одна эта сцена… Нет! Это было даже не кривляние! Хуже! В твоем исполнении не было никакой логики. Интонация, которая должна помочь раскрыть душевное состояние Макбета незадолго до убийства Дункана, выглядела фальшивой, неубедительной. А сейчас было прекрасно, Люцек! Великолепно! Именно так ты должен произносить этот монолог. Именно так! Это было гениально! (После некоторой паузы.) Ну а что ты на это скажешь?

А к т е р. Ничего. Благодарю.

Р е ж и с с е р. Ну вот видишь! Постарайся и сегодня вечером прочитать его именно так. Главное, Люцек, повторить эту интонацию! Хорошо?

Пауза.

А к т е р (гримируется). Не знаю.

Р е ж и с с е р. Что значит — не знаю?!

А к т е р. Не знаю…

Р е ж и с с е р. Не знаешь… сможешь ли?

Актер, обернувшись, холодно смотрит на него.

Извини… Знаю, что сможешь. Тогда почему же?

А к т е р. Не знаю, захочу ли… (Снова поворачивается к зеркалу.)

Р е ж и с с е р. Что значит — захочу ли? Как режиссер, я отвечаю за единство стиля пьесы, пьесы, которая в моей концепции должна что-то выражать!

А к т е р (со спокойной иронией). Вот именно… А что она выражает? По ходу действия ты на глазах у публики постепенно превращаешь старых ведьм в молодых, красивых девушек, лица которых…

Р е ж и с с е р. …маски!

А к т е р. Ну, хорошо… маски, которые напоминают леди Макбет. А в последней сцене они демонстрируют…

Р е ж и с с е р. Да! Вызывающую, почти обнаженную молодость! Ведьмы молодеют, преображаются в процессе развития преступления. Преступление является для них питательной средой! Оно их воскрешает. Это и есть моя концепция! Она как бы предупреждает об угрозе атомного уничтожения, нависшей над миром…

А к т е р (продолжает гримироваться). И ты думаешь, зрители поймут?

Р е ж и с с е р. Не знаю! Но это даст им повод для размышлений. Заставит их думать. Вызовет беспокойство!..

А к т е р. Беспокойства и так хватает…

Р е ж и с с е р. Перестань!

А к т е р (улыбаясь). Ну, а концепция, что ведьмы в «Макбете» — это воплощение всей моральной грязи, лицемерия и подлости, характерных для общества, в котором жил Шекспир, тебя не устраивает?

Р е ж и с с е р. Такая концепция уже была! А я нашел возможность показать пьесу в еще одном, весьма актуальном и современном аспекте, понимаешь — современном! Предвидение гения, который предугадал эпоху и… (Умолкает, после небольшой паузы.) Ну?

А к т е р. Что — ну?

Р е ж и с с е р. Как ты все-таки решил его читать?

А к т е р. Этот монолог? Еще не знаю…

Р е ж и с с е р. Люцек! Пойми, через минуту Макбет должен убить короля, и эта сцена с кинжалом…

А к т е р. Не мучай