Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

М е ц е н а т (с жаром). Что? Я?!! (Вдруг рассмеялся.)

У ч и т е л ь н и ц а. Видите ли, как только кончится картошка — все уйдут.

М е ц е н а т. Ну да…

У ч и т е л ь н и ц а. Я спрашиваю, кто вас сюда направил, только в ваших же собственных интересах. Чтобы предостеречь вас, если за вами числится что-нибудь такое, чего  о н и  не любят. Этот дом вот уже несколько недель под наблюдением гестапо, и все, кто здесь…

В р а ч. …разбил свой табор! (Бросает в ведро картофелину.)

У ч и т е л ь н и ц а. Пусть будет, как вы сказали, все, кто здесь «разбил свой табор», внесены в списки гестапо. Позавчера они опять приходили и всех переписали…

В р а ч. Они называют это учетом.

У ч и т е л ь н и ц а. А вообще-то, как вы сюда добрались? У вас не проверяли документы на улице?

А к т е р (бросив взгляд на маэстро, который, держа книгу в руке, что-то тихо декламирует, сопровождая текст жестами). Простите… Слушаю вас!

У ч и т е л ь н и ц а. Я спрашиваю, патрули вас не проверяли?

А к т е р (наблюдая украдкой за маэстро). Я пришел ночью и спал в саду. В беседке. Не хотел никого будить.

М е ц е н а т. Они проверяют документы у всех. Ведь ночью партизаны взорвали железную дорогу. Вы слышали взрыв?

А к т е р. Слышал.

М е ц е н а т (подозрительно рассматривая его). Ну и что?

А к т е р. Я к этому не имею никакого отношения.

М е ц е н а т. Нет? А вы, молодой человек, производите именно такое впечатление… Одним словом, не лучше было бы в ваших же собственных интересах… (Жест в направлении двери.)

А к т е р. Но ведь после восстания я…

М е ц е н а т. Это точно?

В р а ч. И оружия у вас при себе нет?

А к т е р (после некоторого колебания). Нет.

У ч и т е л ь н и ц а. А вообще-то кто вы?

А к т е р (взглянув на жестикулирующего маэстро, после паузы). Я собираюсь стать актером…

М е ц е н а т. О! Актером! Вы слышали, маэстро?! Он хочет стать актером!

М а э с т р о (с любопытством рассматривая актера). Вы сказали, молодой человек, что хотите стать…

А к т е р (нерешительно). Актером.

М е ц е н а т. Я сразу понял, что вы не из простых!

У ч и т е л ь н и ц а. Не из простых. (Актеру, иронически.) К вашему сведению, в тех комнатах живут как раз «простые»… А здесь — салон интеллектуалов…

М е ц е н а т. Дух времени — демократия — так сказать… Дыхание ветер истории, и пани учительница приспосабливается… Она уже не любит интеллектуалов.

Входит  п и а н и с т  с двумя ковшами. В одном из них — горячая вода.

П и а н и с т. Извините. Извините. Извините. (Пробирается к роялю, садится. В одну из мисок наливает горячую воду, в другую — холодную.)

У ч и т е л ь н и ц а, махнув рукой, уходит.

П и а н и с т (заметив удивленный взгляд актера). Вы удивлены? Мне посоветовал пан меценат. Говорят, помогает. Я должен ежедневно репетировать, а в комнате холодно. Скоро закончится война…

В р а ч (чистит картошку). Знаю… вы собираетесь продолжить свою карьеру.

П и а н и с т. Да, собираюсь. (Поочередно опускает кончики пальцев обеих рук то в одну, то в другую миску. Он повторяет эту процедуру с небольшими интервалами несколько раз.)

М е ц е н а т (подходит к актеру, шепотом). Теперь и мы можем немного отдохнуть. Каждый день он с утра до вечера бренчит на этой старой развалине. (Громко смеется. Вдруг, скорчившись от боли, с трудом делает несколько шагов, бессильно опускается в кресло, закрывает глаза.)

М а э с т р о (все это время наблюдавший за актером). Так, значит, вы хотите стать актером?

А к т е р. Да…

М а э с т р о. А почему именно актером?

А к т е р. Не знаю. Вряд ли я сумел бы быть кем-нибудь другим. Так мне по крайней мере кажется…

Маэстро одобрительно кивает.

Извините… Я вас не знаю по сцене. До войны я жил все время в Варшаве, ходил в театры, но вас я не видел. Вы, вероятно, выступали не в Варшаве?..

М е ц е н а т (сидя с закрытыми глазами, равнодушным тоном добавляет). Маэстро!

А к т е р (взглянув на него, повторяет). Маэстро.

М е ц е н а т (в прежней позе). Расскажите о себе! Мы с удовольствием послушаем вас еще раз. С большим удовольствием. (После паузы.) Маэстро!

Пианист сидит за роялем сосредоточившись, не обращая внимания на разговор.

М а э с т р о. Вы хотите после войны поступить в театральную школу?

А к т е р. Собственно говоря, я уже начал учиться. В сорок втором, в подпольной театральной студии.

М а э с т р о (оживившись). В Варшаве? Знаю! Знаю! Ну и что? Восстание — и прощай учеба? Вы не успели получить диплом? Ну, ничего! Осталось ждать недолго, молодой человек! Закончится война, вы защитите диплом, и вас примут в театр — будете играть! Вы знаете, как все будет после окончания войны? В стране еще разруха, но первыми распахнут свои двери театры! Театры, да-да! И уже только потом заводы, фабрики и…

М е ц е н а т (в прежней позе). В первую очередь восстановят железные дороги…

М а э с т р о. Театры!

М е ц е н а т (в прежней позе). Железные дороги! После той войны тоже так было… Вначале железные дороги.

М а э с т р о. Театры! И вы, молодой человек, будете играть! Главные роли! А не какие-нибудь там эпизодические. У вас отличные внешние данные. Вы спросили меня, в каком театре я играл… Видите ли, я играл во всей Польше!

А к т е р (наивно). В Кракове? Познани? Лодзи?

Меценат открыл глаза, улыбнулся, махнул рукой.

М а э с т р о (с достоинством). В Кракове я начинал… В девятьсот четвертом, у Габриэльского, на Кроводерской улице! Это были времена! В Кракове в театре Словацкого — Котарбинский! На афишах «Дзяды», «Кордиан», «Фантазы», «Серебряный сон» и Выспянский! Понимаете, Выспянский! Мицкевич, Словацкий, Шекспир!

А к т е р. И вы играли во всех этих пьесах?

Меценат тихо смеется.

М а э с т р о. Нет! Я работал в Народном театре, у Габриэльского, я же говорил… А затем — вся Польша! Олькуш, Явожно, Хшанов, Щавница, Ясло, Бохня… Вы знаете, с какой жадностью слушали нас там люди!

А к т е р (едва скрывая свое разочарование). Но ведь это небольшие провинциальные города…

М а э с т р о. Конечно. Нам приходилось играть в примитивных маленьких залах, а иногда и в совершенно неприспособленных для театра помещениях, одним словом — где придется. Бывало и холодно и голодно. Но как нас слушали, как реагировали зрители… коллега!

А к т е р. Теперь я понял. Это был передвижной театр!

М а э с т р о. Передвижной! Да-да, передвижной! Конечно, было тяжело. Но перед самой войной, куда бы мы ни приехали — везде аншлаги. Олькуш — сто восемьдесят человек в зале! Пулавы, Тарнув, Ченстохов, Лович, Кельце — аншлаги! В Кросно…

А к т е р. В каком репертуаре вы выступали? В каких ролях, маэстро?

Меценат делает рукой неопределенный жест. Врач задумчиво смотрит на маэстро.

М а э с т р о (тихо, бесцветным голосом). Репертуар был не очень интересный… (После паузы.) Это был не тот репертуар…

А к т е р. В каком смысле?

М а э с т р о. …к которому я готовился… (Пауза.) Видите ли, в театре мало одного таланта. Надо, чтобы тебе еще сопутствовала удача.

Меценат подмигивает актеру.

Но я терпеливо ждал и наконец дождался. Я вам сейчас кое-что покажу… (Вынимает поношенный бумажник и с благоговением достает из конверта визитную карточку, показывает актеру.) Вам знакома эта фамилия?

А к т е р.