Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Р е ж и с с е р. Скажу ему, чтобы не приходил, — хочешь?

А к т е р (равнодушно усмехаясь, поправляет грим). Почему? С критикой надо жить в согласии…

Р е ж и с с е р (в телефонную трубку). Пожалуйста! Разумеется! (Вешает трубку.) Только бы он не испортил тебе настроения.

А к т е р. Они портят настроение не тем, что говорят, а тем, что пишут.

Р е ж и с с е р. Такая возможность представится им сегодня вечером, если ты будешь настаивать на своем и… (Умолкает.) Извини!

Стук в дверь.

Войдите!

Входит  к р и т и к.

К р и т и к. Простите, но…

А к т е р. Ничего, приветствуем вас, садитесь!

Р е ж и с с е р. Вы опять пришли? Я думал, что после вчерашней генеральной вы не придете на сегодняшнюю премьеру.

К р и т и к. Что вы! Мне хотелось увидеть этот спектакль еще раз. Кроме того, дорогой пан Люциан, я хотел бы сегодня поговорить с вами как простой зритель.

А к т е р (подчеркнуто любезно). О… зритель! Тогда сдаюсь. Это самая приятная для нас, актеров, категория террористов! Не считая критики, конечно.

К р и т и к. Благодарю. Вы меня извините, дорогой пан Люциан, я не отниму у вас много времени.

А к т е р. Я целиком в вашем распоряжении. Слушаю…

К р и т и к. Так вот, на вчерашнем спектакле я был поражен, как вы…

Р е ж и с с е р (махнув безнадежно рукой). Я тоже.

К р и т и к. Значит, вы уже знаете, что я хочу сказать? Тогда это во многом облегчает наш разговор. Так вот, пан Люциан! Вы прочитали монолог Макбета с кинжалом, перед убийством короля…

Р е ж и с с е р (в сторону, махнув рукой). Если бы только прочитал…

К р и т и к. Акт второй, сцена первая — Инвернес… Двор замка Макбета. Так вот… у Шекспира есть несколько таких сцен, которые покоряют зрителей, сцен, в которых реквизит в руках актера является как бы одним из составных элементов развития самого действия. Например…

Р е ж и с с е р. Гамлет с черепом Йорика…

К р и т и к. Вот именно. Так вот, дорогой пан Люциан! До сих пор я воспринимал этот монолог Макбета с кинжалом иначе…

А к т е р (вежливо). Иначе?

К р и т и к. Да, иначе. В своей жизни мне довелось увидеть несколько великолепно сыгранных ролей Макбета, несколько, так сказать, мирового уровня воплощений этого образа. Разумеется, они отличались друг от друга, но при этом все они исходили из того, что Макбет в этой сцене — один…

А к т е р. Один?..

К р и т и к. Да, а вы создали нечто совершенно другое. У вас, собственно говоря, Макбет тоже один, когда он начинает произносить свой монолог, но потом, как только вы начинаете говорить:

Вон капли крови на твоем клинке.

Там не было их раньше…

И волк, дозорный тощего убийства…

(Умолкает.)

А к т е р. Да?

К р и т и к. Вот с этого момента создается впечатление, будто бы вы кого-то видите перед собой…

А к т е р (неуверенно, бросив взгляд на режиссера). Я?

К р и т и к. Я хотел сказать — Макбет! Это трудно объяснить, но впечатление было потрясающим. Как будто бы вы увидели перед собой призрак преступления. И сразу же для вас перестал существовать вопрос — убить или не убить короля. Как будто бы вас в эту минуту охватила какая-то ненависть, бунт против призрака преступления, призрака, который… Как будто бы вы в эту минуту хотите убить не короля, а кого-то другого… Во всяком случае, такое создается впечатление. Но кого? Я хотел спросить вас — кого именно вы видите?

А к т е р. Кого? (Спустя некоторое время, вежливо.) Гестаповца. (Пауза.) Чепуха, не правда ли?

К р и т и к (тихо). Нет! Гениально!

Р е ж и с с е р (подходит к актеру). Извини.

К р и т и к. Гениально. Вы сказали — гестаповца. Я понимаю, что когда актер хочет добиться своей цели, вызвать у зрителей определенную реакцию, произвести на них нужное впечатление, то он нередко прибегает к самым поразительным ассоциациям…

А к т е р (спокойно). Да. Такие ассоциации бывают.

К р и т и к. Мне остается только повторить — это было гениально!

Слышен голос из репродуктора: «Восемнадцать часов тридцать минут. Прошу проверить присутствие статистов! Режиссера просят на сцену». Треск в микрофоне. Репродуктор умолкает.

(Встает.) Ну… мне пора… Простите, пан Люциан! И еще раз — спасибо. Поздравляю и благодарю… (после небольшой паузы)… маэстро.

А к т е р. Это я вас должен благодарить…

К р и т и к уходит. Режиссер наблюдает за гримирующимся актером.

Р е ж и с с е р (немного помолчав). Ты — выиграл, а я… Я ровным счетом ничего не понимаю в театре. Ничего!

А к т е р. Нет. Здесь мы говорили не о театре, а о Шекспире… (Пауза.) Ну ладно, иди! Пора! А то я уже начинаю волноваться…

Р е ж и с с е р. Волноваться… Еще одно человеческое откровение… Ну, пока! (Уходит.)

Актер заканчивает гримироваться, встает, подходит к окну, распахивает его, смотрит на улицу.

Кинокадры.

На лестнице, по которой поднимался актер, толпы людей. Все спешат в театр. Подъезжают легковые автомашины, автобусы. Вдали сверкают неоновые огни большой городской магистрали. Актер выходит из своей уборной, идет по коридору. Вскоре его фигура исчезает в темноте кулис.

З а н а в е с.

П р и м е ч а н и е  а в т о р а. Высказывания маэстро о театре взяты из «завещания» известного польского актера Стефана Ярача. Сравнение директора театра с «плантатором» также принадлежит Ярачу.

Перевод В. Светлова.

Ярослав Ивашкевич

КОСМОГОНИЯ

Рассказ в двух действиях

…с видом на муравейник и циферблат часов…

Збигнев Герберт

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Рена Калиновская — актриса, 45 лет.

Виктор }

Северин } братья.

Балладина — экономка.

Действие происходит в наши дни в небольшом доме, заброшенном в лесной глуши. Осень.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Уютный интерьер дома. Жилая комната и одновременно спальня Северина. В глубине ниша с тахтой. На одной из стен большой завешенный портрет. Входит  В и к т о р.

С е в е р (завязывая папку). Вот и кончил.

В и к т о р. Ты мне ничего не говорил о своей новой пьесе.

С е в е р. Мне казалось, что тебя это не интересует.

В и к т о р. О чем она?

С е в е р. О будущем.

В и к т о р. Наверно, очень мрачная. Как называется?

С е в е р. «Космогония».

В и к т о р. «Космогония»? С чего вдруг? Разве ее надо создавать заново?

С е в е р. Нет. Собственно говоря, нет… это, скорее, о том, что наши трупы должны будут принять участие в обращении небесных тел…

В и к т о р. До самого конца света?

С е в е р. Когда кончится этот свет, возникнет новый.

В и к т о р. Это даже оптимистично, только слишком долго придется ждать.

С е в е р. Я утешаюсь вечным круговоротом вещей. Разве это не отличное утешение?

В и к т о р. Конечно, утешение. Особенно для тех, кто очень отдалился от дел сегодняшнего дня. Временами я задумываюсь…

С е в е р. Только временами? Жаль, что не задумываешься чаще…

В и к т о р. Естественно, что только временами. Впрочем, как будто я тебя не знаю. Ты всегда тот же самый.

С е в е р. А ты хотел бы, чтобы я изменился?

В и к т о р. И как можно больше. Ведь ты ведешь ужасную жизнь. Здесь глухо, глухо. Дом полон