Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

В и к т о р. Думаешь, это было самоубийство?

С е в е р. Ну нет. Зачем. Ружье само выстрелило. Бывают такие случаи на охоте.

В и к т о р. А мне не дает покоя мысль, что это было самоубийство.

С е в е р. Н-нет… для этого не было никаких причин.

В и к т о р. А разве можно знать, о чем думает такой юноша?

С е в е р. Да. Уже не помнятся детали. Время быстро стирает картины былого. Хотя я помню.

В и к т о р. Мать помнит.

С е в е р. Вот именно. Мать помнит. Друзья забывают.

В и к т о р. Я не был его другом.

С е в е р. Тогда скажем: друг забывает.

В и к т о р. Ты пресекаешь все наши разговоры. Никогда не хочешь со мной разговаривать.

С е в е р. О политике… Что ж это за разговор? Мы всегда во всем сходимся.

В и к т о р. Ты несносен со своей вечной иронией. Конечно, тебя раздражает приезд Рены. Уж подарил бы ты лучше ей портрет — и перестала бы приезжать. А у тебя бы из головы вон.

С е в е р. Пожалуй… Так было бы лучше всего. Но и так дело решится само собой. И очень скоро. Я отпишу ей этот портрет в завещании.

В и к т о р. А разве Кароль не сделал копии?

С е в е р. Ничего об этом не знаю. Впрочем Кароль ведь тогда был уже очень болен. Он заколдовал в этом портрете остатки жизни. Это, собственно, портрет двух умерших.

В и к т о р. Я всегда думаю, почему этот портрет — единственно ценная вещь в творчестве Кароля. Ведь все прочее — одни наброски и мало чего стоят.

С е в е р. Мне, собственно, этот портрет не нужен. Инё я и так всегда вижу перед собой.

В и к т о р. Вот именно. Поэтому тебе и странно, что Рена такое значение придает этому портрету. Мать должна помнить черты ребенка, даже если ее от его смерти отделяют сто лет.

С е в е р. А возможно, ты ошибаешься. В этом-то и трагедия — черты самых любимых людей стираются в памяти. Они стираются в моей памяти, а что ж говорить о такой актрисе…

В и к т о р. Ну, зачем ты так о ней. Ты не должен.

С е в е р. Я не очень ее люблю. Пора, тебе надо ехать. Опоздаешь на станцию.

В и к т о р. Э, как-нибудь успею.

С е в е р. И скажи Балладине, чтобы все приготовила. Надо ведь что-нибудь дать поесть пани Рене.

В и к т о р. Балладины нет. Она поехала в город.

С е в е р. Поехала? Как? На лошади? Зачем?

В и к т о р. Не знаю.

С е в е р. Не люблю, когда она ездит. Всегда возвращается в слишком хорошем настроении.

В и к т о р. У нее там какие-то свои кумушки.

С е в е р. Лишь бы не кумовья…

В и к т о р. Ты с ума сошел, Север. Старая баба…

С е в е р. Не о том речь.

В и к т о р. А о чем?

С е в е р. Ну, езжай, езжай, уже поздно.

В и к т о р. Через полчаса вернемся.

С е в е р. Счастливого пути.

В и к т о р. Но уж ты тут…

С е в е р. Ну ничего, ничего. Езжай.

В и к т о р. До свидания. (Выходит.)

С е в е р. Балладина… (Подходит к проигрывателю, ставит пластинку. Звучит адажио из последнего квинтета Шуберта до мажор. Некоторое время слушает, потом подходит к бюро, вынимает из ящичка маленькую коробочку, открывает ее и рассматривает содержимое.) Небытие…

Вдруг начинает лаять собака. Раздается какой-то шум. Север быстро прячет коробочку. Лай все громче и радостней. Входит  В и к т о р.

В и к т о р. Пани Рена приехала более ранним поездом. На станции встретила Балладину. Они вместе приехали в бричке.

С е в е р. В бричке? Двадцать километров?

Входит  Б а л л а д и н а, она слегка навеселе, церемонно открывает дверь и впускает  Р е н у.

(Здоровается.) Боже мой. Такой путь в бричке! Вы, наверно, очень замерзли.

Р е н а (старается выглядеть чопорной и строгой, но, по сути дела, настроена весело. Она немолода, но еще сохранила черты былой красоты; не найдя естественного тона, все время держится как на сцене). Да, немного замерзла. Но зато приключение. Осень такая чудесная. Дорога…

Б а л л а д и н а. Как мы ехали! Бобек шел рысью, о-го-го как!

Р е н а. Пани прекрасно правит.

Б а л л а д и н а. Я с малолетства привычна к лошадям. Моя бабка знала все деревни и дворы от Бабьей Гуры аж до Кракова, Сандомира, Люблина и до Вислы и за Вислой. С плотогонами ходила по рекам, а с косарями на сенокосы… Нужда да скитания уму учат… так и меня.

С е в е р. Не слишком ли много этого ума? Надо накормить пани Рену.

Б а л л а д и н а. Сейчас, сейчас. У меня все приготовлено. А водки пани Рена выпьет?

С е в е р. Только бы посуду не побила!

В и к т о р. Я сам сейчас всем займусь. Пусть Балладина даст мне ключи.

Б а л л а д и н а. Ключи. Пану хотелось бы самому здесь хозяйничать. Только накрыть… и уж…

В и к т о р. Ну, так пошли.

Б а л л а д и н а  и  В и к т о р  выходят.

Р е н а. Бабка-то выпила.

С е в е р. Шляется неизвестно зачем.

Р е н а. На сей раз не напрасно, ведь меня подвезла. И как ты выдерживаешь с ней.

С е в е р. Без нее было бы труднее.

Р е н а. Ну, покажись. Как ты выглядишь? Неважно. Делаешься все больше похож на своего отца.

С е в е р. Я отца совсем не помню.

Р е н а. Он был очень красив.

С е в е р. Ну, так я не очень на него похож… Как доехали? Не устали? Сразу же хотите обратно?

Р е н а. Должна. Но устала не очень. Только, как и всегда во время моих ежегодных визитов сюда, немного взволнована.

С е в е р. Я думаю, что это последний раз. Кажется, скоро вы сможете забрать портрет.

Р е н а. Забрать портрет? Ты отказываешься от него?

С е в е р. Похоже, да. Вероятно, он мне не понадобится.

Р е н а. Не понадобится портрет Инё?

С е в е р. Он мне вообще никогда не был нужен. Образ Инё и так всегда перед глазами. Мне не надо смотреть на портрет.

Р е н а. Смилуйся, Север, что ты говоришь? Ты никогда не был таким. Ты дичаешь в своем одиночестве.

С е в е р. Дичаю. И дичаю, я бы сказал, по программе. Мир мне не нужен, этот безумный мир, где после мрака наступает свет, а после света — мрак. И никто не знает, для чего все это.

Р е н а. Философия.

С е в е р. Уж не думаете ли вы, что если бы я верил в реальность этого мира, то сидел бы тут наедине с собой?

Р е н а. Не веришь?

С е в е р. По глупости в какой-то мере, очевидно, верю. Если бы не верил совсем, не писал бы. А сегодня я кончил мою последнюю пьесу.

Р е н а. Что ты говоришь? Какую такую пьесу?

С е в е р. Я расскажу вам потом.

Р е н а. И есть роли?

С е в е р (иронически). Только две. И обе не для вас.

Р е н а. Но я об этом не думала.

С е в е р. Так вам только кажется. Пьесу-то я написал, и это, вероятно, доказательство того, что я действительно существую… Но зачем? Для кого?

Р е н а. Может быть, для себя.

С е в е р. Для себя тоже нет.

Входит  Б а л л а д и н а.

Б а л л а д и н а. Прошу вас. Закусите.

С е в е р. Так пойдемте к столу. Прошу вас.

Музыка — правда, немного приглушенная — продолжалась до