Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

этой минуты. Север выключает проигрыватель. В это время  Р е н а  выходит в другую комнату. Север направляется за ней, но в дверях сталкивается с Балладиной.

С е в е р. Что ты говорила пани Рене?

Б а л л а д и н а. Я? Ничего.

С е в е р. Напьешься, а потом болтаешь без толку.

Б а л л а д и н а. Без толку или с толком.

С е в е р. Зачем ездила в город? Что ты туда шляешься?

Б а л л а д и н а. Не бойся, сынок. Не такая я глупая. Все в порядочке. В полном порядочке. Не о таких вещах молчала, когда меня немцы пытали. А ведь была молодой девкой.

С е в е р. Я тебя разорву в клочья. (Выходит.)

Балладина делает вид, что прибирается на бюро. Разглядывает бумаги. Это продолжается некоторое время. Входит  В и к т о р.

В и к т о р. Замерзла, Балладина?

Б а л л а д и н а. Какое там! Морозу-то еще нет. Я бы сказала, даже тепло.

В и к т о р. Гнала коня, так что весь в пене. Зачем так спешила?

Б а л л а д и н а. Хотела полюбовницу скорее довезти.

В и к т о р. Всегда напьешься в городе и глупости плетешь.

Б а л л а д и н а. Не такие уж глупости. Захоти я болтать глупости…

В и к т о р. Да ты в себе ли?

Б а л л а д и н а. Что ты, что ты? Золотой мой панич!

В и к т о р. Скажи мне, что с ним происходит?

Б а л л а д и н а. А что? Он всегда чудит.

В и к т о р. Не так, как сегодня. Я чего-то боюсь.

Б а л л а д и н а. Ничего не бойся, сынок. Уж ежели я не боюсь…

В и к т о р. Ты его мучишь. Что за власть у тебя над ним?

Б а л л а д и н а. Какая власть? Бог с тобой!

В и к т о р. Ты знаешь больше, чем говоришь.

Б а л л а д и н а. Тоже мне, невидаль! Каждый человек знает больше, чем говорит.

В и к т о р. А иногда больше говорит, чем знает. Как ты. Ничего не знаешь, а плетешь.

Б а л л а д и н а. Мой Викторек, сейчас-то я говорю разумеючи. А чего я не знаю? Не знаю, что ты за пани Реной гоняешься, как мартовский кот? Не знаю, что тут Северин натворил такого, о чем ты понятия не имеешь. Но я, старая Балладина, держу язык за зубами и — тсс. Ну хватит, старая… поболтала, а то еще полюбовница обидится…

В и к т о р. Почему ты называешь пани Рену полюбовницей?

Б а л л а д и н а. А разве ж она не полюбовница. Наша полюбовница. И твоего папеньки любовница, и моего Викторека полю…

В и к т о р. Замолчи.

Б а л л а д и н а. Ты должен меня уважать, Викторек. Если бы я этот дом двадцать лет не блюла, то нашему Северку негде было бы голову приклонить. А он в Варшаве или Кракове жить не будет. В Новую Гуту не поедет. Такая жизнь не для него. Он родился барином.

В и к т о р. Никто из нас не был барином.

Б а л л а д и н а. Разберешь тут! У вас такие барские замашки. Папенька тоже был, царствие ему небесное, — не подступишься.

В и к т о р. А ты подступалась к отцу?

Б а л л а д и н а. Я? Бог с тобой! А что мне было до твоего отца?

В и к т о р. Только что дом приглянулся.

Б а л л а д и н а. А что? Дом что надо. До городка, правда, далековато.

В и к т о р. До города и до водки.

Б а л л а д и н а. И до водки. А что мне осталось? Хлопцы уж на меня не оглядываются. Давно уж перестали.

В и к т о р. А оглядывались?

Б а л л а д и н а. Раньше, бывало, как по улице идешь, юбка так ходуном и ходит. Бусы на сиськах красные.

В и к т о р. Баба ты…

Б а л л а д и н а. Еще как оглядывались. Только папенька не очень-то ласков был. Всегда меня прогонял. Предпочитал тех, из города.

В и к т о р. Перестань.

Б а л л а д и н а. Сколько на свете живу, а не видала, чтобы кто ревновал к покойнику отцу.

В и к т о р. Брось плести.

Б а л л а д и н а. Ну а что, разве нет? Пан не ревнует? Я хоть эту нашу кралю не очень-то люблю, а признать должна, красива была, холера. Красивая. Когда было лет двадцать. О-го-го!

В и к т о р. Это уж давние времена.

Б а л л а д и н а. Для вас давние, очень давние. Но есть еще люди, которые войну помнят.

В и к т о р. Опять плетешь. Я-то ведь помню.

Б а л л а д и н а. Но как помнишь? Как щенок? Что ты помнишь? Как каждую минуту то в душегубку, то на виселицу… А как тогда жили! Как люди любили, как бились, как предавали, как губили… Это была жизнь… А вы, как те черви, в земле копошитесь… холера.

В и к т о р. Перестань выдумывать.

Б а л л а д и н а. А пан лесничий, отец ваш, вот это был человек! Было с кем поговорить, а как рыкнет на кого-нибудь…

В и к т о р. Опять глупости болтаешь.

Б а л л а д и н а. Ты лучше возвращайся в город. Тут не для тебя. Строй себе свои дома. Снова огребешь какую-нибудь премию и нам ничего не пришлешь. А ведь у Севера ни гроша. Я сама оплачиваю счета.

В и к т о р. Видать, есть с чего. А у него уж ничего нет?

Б а л л а д и н а. Ни-че-го. Ничего из него уже нельзя вытянуть.

В и к т о р. У него еще есть этот дом.

Б а л л а д и н а. Фью! Записан.

В и к т о р. Кому? Тебе?

Б а л л а д и н а. А кому же?

В и к т о р. Так, может, тебя назвать полюбовницей?

Б а л л а д и н а (поет и танцует).

Полюбовница в каморке,

А любовник на задворках… гей!..

В и к т о р. Перестань, старая шлюха!

Б а л л а д и н а. Я тебе говорю серьезно. Возвращайся туда, откуда приехал. Нечего тебе тут делать. У нас с Северком свои дела. И не суй в них свой нос. А то без него останешься.

В и к т о р. Угрожаешь?

Б а л л а д и н а. Ничего не угрожаю. Сам будешь жалеть. Понимаешь? А полюбовницей я ее называю, потому как была полюбовницей твоего папеньки.

В и к т о р. Откуда знаешь?

Б а л л а д и н а. Воробышки мне начирикали… (Поет.)

Воробей клюет зерно,

Я люблю тебя давно.

Пригляделась бы тебе какая девушка.

В и к т о р. Не твое дело.

Б а л л а д и н а. Нет, мое. Может, тогда бы от нас отцепился. Хуже всего такой глупый, как ты. Строит дома и не имеет никакого соображения. Даже не знает, кто любил его собственного папеньку.

В и к т о р. Все плетешь.

Б а л л а д и н а. Так ты, наверно, не знаешь, чьим сыном был Инё?

В и к т о р. Ну, пани Рены.

Б а л л а д и н а. И чьим?

В и к т о р. У пани Рены был какой-то там муж.

Б а л л а д и н а. Вот простофиля. Ведь Инё-то ваш брат.

В и к т о р. Врешь.

Б а л л а д и н а. Ну так как? По одним бы рукам я узнала. У вас у всех одинаковые руки. Такие же, как у вашего папеньки.

В и к т о р. Ты любила моего отца?

Б а л л а д и н а. Еще как! Иначе бы я тут не выдержала.

В и к т о р. Все выдумываешь, проклятая.

Б а л л а д и н а. А вот папенька таких слов не любил. Всегда говорил — Балладинка. Это был человек, не то что вы оба или трое, потому что Инё тоже был не лучше. Ненормальные, и все тут.

В и к т о р. Я-то нормальный.

Б а л л а д и н а. Ненормальный! Только такой, что сразу не видно. Ненормальный внутри.

В и к т о р. Шла бы ты…

Б а л л а д и н а. Это я тебе говорю. Удирай, пока цел.

В и к т о р. Пока цел?

Р е н а  и  С е в е р  входят из другой комнаты.

Р е н а (Виктору). Отвезешь меня, Викторек, в четыре утра?

В и к т о р. Хорошо. А сейчас