Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

Но ждала с презрением Черная рать,

Когда белый воин устанет орать,

Пока, изрыгнувший запас едкой брани,

Тот пеший задира вопить перестанет.

(С. 417)

Язык более-менее современный (см. особенно четвертый стих), но фигуры снабжены высокопарными военными названиями (рать, воин), и стихи синтактически и на произношение непростые (см. третий стих). Потом, в начале «Переговоров», в лексике и в отзвуках стихов прослеживается более отчетливая пародия на эпос (ср., например, «Слово о полку Игореве):

Не ураган ли в поле дул?

Где Кони, где Слоны?

Не видно множество фигур —

Они полонены.

(С. 421)

Несмотря на некоторую формальную изощренность, поэма в высшей степени легкая и создана как бы на случай – вполне в духе неформального, «игрового» творчества А. Х. В. Поэма открывается, например, стихами, в которых высокий тон первой строки сочетается с банальным содержанием второй: «Возглавлена Белая рать Королем / Большая корона надета на нем» (415). Немудрено, что само сражение заканчивается именно вничью.

б) «Шушу»

«Шушу» является циклом (книгой)694 стихотворений, вдохновленным произведениями немецкого поэта и графического художника Вильгельма Буша (1832–1908). Цикл представляет собой причудливый эксперимент в жанре «вольного переложения»: авторы сами указывают на приблизительность своей переводческой работы подзаголовком «По мотивам рисунков Вильгельма Буша». Тексты А. Х. В. действительно скорее описывают (с авторскими ремарками) рисунки или основываются на рисунках, чем придерживаются оригинального текста. И сами рисунки отобраны достаточно вольно: одни более-менее воспроизводят оригинальные сюжеты, как «У пекаря» (по «шестому приколу» (нем.: Sechster Streich) из цикла про Макса и Морица)695, а другие представляют только несколько картин из более длинной истории, как в случае «Спасена» (оригинальное название Die beiden Enten und der Frosch, «Два селезня и жаба»). У А. Х. В. эта история начинается in medias res (с 6‑го рисунка) и значительно сокращена (из 15 рисунков остается 8)696. В «Старой крысе» (Die kluge Ratte, «умная крыса») используется 4 из 6 рисунков, а количество строк сокращено с 12 до 4. Само стихотворение «Шушу» состоит всего из одного рисунка и одного стихотворения из 12 строк (ср. с оригиналом, 4 рисунка и 20 строк).

Помимо формальных отличий, во всех названных случаях (впрочем, во всех остальных тоже) тексты к рисункам сильно отличаются от немецкого оригинала. Несмотря на то что Волохонский владел немецким, тексты А. Х. В. действительно являются скорее свободной импровизацией на тему рисунков, нежели переводческой работой над текстом697. Так, в истории о мальчишеской затее у пекаря опускаются сюжетные моменты в пользу сочных описаний. Например, во введении дается длинный список лакомств: «Чтоб печенья они не украли / Чтобы лакомых булок и плюшек – да-да! / Кренделей, калачей и коврижек <…>» (ср. короткий стих у Буша: «Viele süße Zuckersachen» (много сладких сладостей) – стих тоже по звучанию, впрочем, замечателен). Когда дети падают в корыто с тестом, А. Х. В. описывают это так: «Испустив страшный крик, оглушительный плач / Макс и Мориц упали в опару» (тогда как у Буша: «Schwapp!! Da liegen sie im Brei».). В других историях переложения скорее уходят в сторону минимализма: так, весь текст «Старой крысы» состоит из четырех ассонансных строк: «Обнюхала колоду / Обдумала вопрос / Облезлый мажет медом / Облизывает хвост». Самый наглядный пример «вольности» берем из «Шушу»: вместо вздорной истории о споре цапли с вороной (в котором сова Шушу должна выступить судьей) А. Х. В. предлагают слегка заумное стихотворение в духе колыбельной (или же сновидения):

Сидит Шушу и ни шу-шу

И ни шу-шу Шушу.

Давай-ка, думает, спрошу,

Давай-ка я спрошу —

Сквозь сон подумала Шушу

Подумала, шу-шу.

О птицы умные, прошу,

Скажите мне, Шушу,

Скажите мне, я вас прошу,

Шушу сказать прошу

Сказать «шу-шу» я вас прошу

Сказать «шу-шу» Шушу.

(С. 433)

Из оригинального стихотворения почти исчезли другие персонажи (цапля, ворона, жабы) вместе с сюжетом, осталась лишь сама Шушу со своими шумными рассуждениями и шепотом. Вот как Волохонский сам прокомментировал свою переводческую (и вообще стиховую) практику: «Мне интересны сочетания звука или беззвучия и смысла или бессмыслицы»698.

В «Шушу» дополнительный (визуальный) юмор возникает из‑за того, что единственный рисунок, сопровождающий стихотворение, изображает цаплю и ворону с лягушками в клювах – то есть «шу-шу» сказать они как раз не смогут. Помимо полного несовпадения с сюжетом оригинала, акцент сильно перенесен на саму Шушу, персонажа, ранее остававшегося за кулисами. Таким образом, хотя слово «мудрая» убрано из названия, А. Х. В. как бы возвращают главной птице в рассказе ее важность и таинственную силу.

Вильгельм Буш – не то чтобы детский писатель в современном смысле этой профессии, но его рассказы в немецкоговорящем мире читали и читают детям до сих пор. Он – автор, во многом созвучный А. Х. В.: во-первых, его главный материал фольклорный (сам он в свое время ездил по деревням и местечкам и собирал рассказы, поговорки и т. д. – вспомним плодовитое лето, проведенное А. Х. В. на озерах Псковской области)699. Во-вторых, Бушу свойственен некоторый иронический педантизм – его рассказы являются поучительными историями, порой и в духе басен, но как бы ничему, в сущности, не учат.

Так, Макс и Мориц всячески проказничают, но избегают наказания; в «Шушу» цапля и ворона получают по жабе и забывают свой спор700. Даже в истории «Диоген и злые коринфские дети», в которой проказники действительно страдают за свою проделку, концовка издевательски-философская: «Diogenes der Weise aber kroch ins Faß / Und sprach: „Ja, ja, das kommt von das!!“» (Мудрый Диоген зато полез обратно в бочку / И сказал: «Да-да, вот что следует из этого!!»). У А. Х. В. же поучительности еще меньше – у них последняя строка гласит: «Философ говорит: „Вот так бывает это!“»701 (то есть причинно-следственная связь убрана – эффект еще смешнее из‑за рисунка, который изображает ноги и руку философа, поднявшего указательный палец в назидательном жесте). Заметим также, что кроме убавленной поучительности, у А. Х. В. усилена философичность – у Буша акцент стоит на проказах мальчиков, тогда как у А. Х. В. первые 4–5 строк посвящены вопросам, над которыми думает Диоген:

Философ мыслит: Правда ли, что всюду правят боги?

И людям, думает, зачем на