Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

П о ж а р н и к. А их все нет и нет!

Девушка выходит из-за буфетной стойки.

Д е в у ш к а. Музыкантов?

П о ж а р н и к. А я ведь говорил, чтобы тех, из уезда, не приглашать.

Д е в у ш к а. Святая правда! Только нажрутся да напьются, а наиграют, что кот наплакал.

П о ж а р н и к. А что, панна Ваця, вы только начальству и продаете? (Указывает на Яжомбека и Игнаца, наполняющих стаканы у буфета.)

Д е в у ш к а. Люди еще придут. Пусть только поздняя обедня кончится.

Я ж о м б е к (закусывает огурцом). Ты говоришь, что не хотят?

И г н а ц. А, черт бы их подрал!

Я ж о м б е к. И где я их уложу?

И г н а ц. А что, большие шишки?

Я ж о м б е к. Шишки не шишки…

И г н а ц. И кто там на это собрание придет?

Я ж о м б е к. А ты рассказал людям? Как следует растолковал?

И г н а ц. Кое-кому удалось.

Я ж о м б е к. Какие-то сволочи содрали объявления!

И г н а ц. Повесить новые!

Я ж о м б е к. Баська уже пишет. Игнац, а как ты с людьми говорил?

И г н а ц. Ну, что… того… Что из воеводства приедет… Значит, воеводы… Что собрание важное… Что надо прийти всем…

Я ж о м б е к. Говорил, что это Карый?

И г н а ц. А как же? Говорил, что полковник Карый!

Я ж о м б е к. Смотри-ка, на ночлег не хотят пускать! Отказываются! А тут Карый, полковник!..

Девушка возвращается за буфетную стойку. Пожарник слезает со стремянки, подходит к Игнацу и Яжомбеку. Снимает каску, пальцами расчесывает слежавшиеся волосы.

П о ж а р н и к. Погода как на заказ!

Я ж о м б е к. Да, пригревает.

П о ж а р н и к. В такой духоте только на сене и спать.

Я ж о м б е к. Как это?

П о ж а р н и к. На сене, на свежем воздухе. (Ухмыляется.) Ну как, панна Ваця? (Обращается к девушке, но все время вызывающе поглядывает на Яжомбека.)

Я ж о м б е к (поправляет ремень. Кобура сбоку свисает как тяжелый замок). Пойдем, Игнац?

Направляются к выходу.

С у б ъ е к т. Стрелка крутится, ей все равно. Но кому-то везет, а кому-то… Господа начальство, сделайте почин! Клянусь своим здоровьем, на празднике в Кунцеве тамошний комендант часы с кукушкой выиграл! Крутанул второй раз и конного стрелка домой унес! Господа начальство, ну не раздумывайте!

И г н а ц. Крутанем?

Я ж о м б е к. Можно. (Лезет в карман за деньгами.)

С у б ъ е к т (опережая его). Нет-нет! Денег не надо! У меня господа начальство пробуют счастья задаром!

Яжомбек толкнул указатель. Он скрипит. Делает один оборот и останавливается.

Сейчас увидим, не оставил ли пан счастье дома! (Склоняется над колесом.)

Стрелка указывает на место между двумя предметами: жестяным барабанчиком и статуэткой-распятием.

(Приглядываясь к стрелке то с одной стороны, то с другой.) Смотреть с одной стороны — крест. Красивый выигрыш! Посмотреть с другой — барабанчик! (Вновь меняет позу, становится напротив стрелки.) А посмотреть прямо, так ничего не увидишь, как ни смотри! (Снова запускает указатель. Смеется.)

И г н а ц. Словом, бабка надвое нагадала!

С у б ъ е к т. Вот именно, пан начальник!

Я ж о м б е к. Если не так, то так!

С у б ъ е к т. А лучше в середочку…

Я ж о м б е к. И все ясно.

С у б ъ е к т. Святая правда!

Указатель продолжает вращаться вокруг пирамиды лотерейных призов, когда Яжомбек и Игнац отходят. Они останавливаются в воротах пожарки, дают возможность глазам привыкнуть к солнечному свету. Мимо них в пожарку проходят  н е с к о л ь к о  м у ж ч и н  в белых рубашках без галстуков, в пиджаках и шапках, низко надвинутых на глаза.

И г н а ц. Обедня того гляди кончится!

Я ж о м б е к. Черти выдумали этот праздник!

И г н а ц. На прошлой неделе в Коньской Воле двое так подрались, что одного по частям собирали в простыню!

Я ж о м б е к. Только одного?

И г н а ц. В простыню — одного. У другого ребро… как спичка… (Смеется.) Ребро не в счет! У мужиков ребра сами срастаются, не так, что ли?

К ним бежит  д е в у ш к а. Она в блузке с пышными рукавами и в юбке в складку, ладно облегающей ее бедра. В ушах блестят сережки. Она останавливается и быстро закалывает толстую косу, лежащую вокруг головы. Одергивает юбку, бежит дальше мимо лотков, то и дело оступаясь на высоких каблуках.

И г н а ц (прикрыв рукой глаза от солнца). Баську сюда несет! Погляди-ка, как расфрантилась дочка аптекаря. (Подмаргивает Яжомбеку.)

Я ж о м б е к (пожимая плечами). Да, куда там!.. Девка — показать себя хочет!

Девушка приближается к ним, запыхавшись от бега.

Написала?

Баська кивает, протягивает ему один из рулонов. Яжомбек разворачивает рулон. Объявление написано большими «детскими» буквами, цветным мелком.

А что здесь? (Читает.) «Каждый может задавать полковнику Карому вопросы». Ну разве так можно?

Б а с ь к а. Не хватило красного карандаша, пришлось синим.

Я ж о м б е к. Это-то ладно! Ты вот здесь смотри! Что это такое: «…полковнику Карому». Раз он Карый, так надо написать — Каре. «Полковнику Каре каждый сможет задавать вопросы». Верно, Игнац?

И г н а ц. Ну, выходит, что… Каре, полковнику Каре!..

Б а с ь к а. Эх вы, грамотеи!.. Полковнику Каре! Какая он кара? Кого покарал?..

Яжомбек и Игнац смущены.

Я ж о м б е к (махнув рукой). Матерь божья! Так и я об этом же говорю!..

Б а с ь к а (не уступая). Карый! Кому, чему? Карому! И вообще научился бы ты лучше сам писать, а меня оставил бы в покое!

Я ж о м б е к. Писать-то я умею.

Б а с ь к а. Еще немного, и я поверю!

Я ж о м б е к. Красиво не умею!

Б а с ь к а. Что правда, то правда, «комендант»! Ну, а что слышно?

Я ж о м б е к. Я не любопытный!

Б а с ь к а. Не пожалеть бы!

Я ж о м б е к. А чего мне жалеть?

И г н а ц. Милые бранятся — только тешатся! (Обнимает обоих своими длинными руками и прижимает к себе.) Объявите о помолвке, и в доме наступит покой!

Я ж о м б е к. Тише! (Вывертывается из объятий Игнаца, хочет идти.)

Б а с ь к а. А за Кунцевом…

Я ж о м б е к. Что?

Б а с ь к а. Я слыхала. Люди шепчут… Мужики, что приехали…

Я ж о м б е к. Какие? Что?

Б а с ь к а. Банду Кормильца разбили…

Яжомбек оборачивается. Некоторое время молча смотрят друг на друга, осмысливая это сообщение.

Мужики, что приехали из-под Кунцева, так говорят… Может, правду говорят…

Я ж о м б е к. Когда?

Б а с ь к а. Что — когда?

Я ж о м б е к. Разбили их…

Б а с ь к а. Говорят, что где-то с четверга на пятницу. Еще говорят, что всех не удалось взять!

Я ж о м б е к. Так, так. Выходит, Кормилец снова вылез. Сидел тихо, все думали, что…

Б а с ь к а. Говорят, что самого тоже не взяли.

И г н а ц. Теперь понимаешь, почему люди не пускают на постой?

В пожарку входит еще одна  г р у п п а  м у ж и к о в. Проходя мимо Яжомбека, мужики приподнимают шапки. Яжомбек машинально подносит два пальца к козырьку. Не отрывает взгляда от Баськи в ожидании ее реакции.

Б а с ь к а (бледнеет). О Езус, Стефусь!..

Но рыночную площадь медленно въезжает грузовик. В а т а г а  р е б я т и ш е к  мчится за ним. Кричат: «Музыканты!», «Приехали!», «Сыграйте!» и тому подобное. Г а б р ы с ь  в ответ пару раз ударяет в медные тарелки. В кабине  К а л и н а с  по-прежнему сидит рядом с Рагуцким. Его рука сжимает гранату.

Р а г у ц к и й. Вячев. Вылезай!

К а л и н а с. Будете на празднике играть?

Р а г у ц к и й. Сыграем.

Маленький  м а л ь ч и ш к а  вскакивает на ступеньку кабины.

М а л ь ч и к. Можно, я провожу? До пожарки еще немного надо проехать…