Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

— Настасья Степановна, принимайте хозяйку.

И та заговорила приветливым, певучим голосом:

— А, милости просим… Уж мы ждали вас, ждали!..

Она берет вещи и вслед за Наташей входит в первую комнату — столовую. Здесь стоит богато накрытый стол, приборов на десять.

Н а т а ш а (любуясь). Боже мой, неужели это в честь моего приезда?

Н а с т а с ь я. Сергей Терентьевич звонил, просил приготовить обед.

Наташа указывает на дверь.

— А что там?

— Кабинет.

Уже без Настасьи Степановны Наташа входит в кабинет. Кабинет, как и вся квартира, носит еще малообжитый вид. Большой письменный стол. Во всю стену полки для книг, но книг еще нет. С волнением и любопытством оглядывает все Наташа. Вот, видимо, попалась ей старая знакомая чернильница, и она, улыбнувшись, открыла и закрыла крышку. Она с интересом вглядывалась в новые вещи и как бы здоровалась со старыми — со всем тем, что когда-то составляло ее дом.

В спальне стоят рядом две кровати: одна, Сергея, застелена одеялом, другая — без простыни и одеяла, один голый матрац. В углу висит знакомый Сережин костюм. Наташа постояла перед ним, затем взяла рукав в руку (как в рукопожатии), тряхнула им и сказала:

— Здрасте!

Напевая, пробежала в соседнюю комнату. Это была детская. Среди множества новых игрушек Наташа вдруг увидела старого Тишиного медвежонка, прижала его к груди и крепко расцеловала. Это был ее дом, возвращенный дом, и она ходила по нему хозяйкой, заглядывая повсюду.

Послышался далекий звонок и вслед за тем приближающийся женский голос:

— Наташа! Ау!

Удивленная Наташа поспешила в спальню, где и столкнулась со спешившей к ней Лилей. Это было так неожиданно, что Наташа остолбенела.

Лиля, ее подруга студенческих лет, еще больше похорошела, была одета ярко и с шиком.

Н а т а ш а (изумленно). Лиля!.. Лилечка!.. Ты как здесь?

Л и л я (смеясь и целуя Наташу). Сергей просил встретить тебя, но я, разумеется, опоздала…

Н а т а ш а. Ты подумай — я совершенно забыла, что ты в Харькове!

Л и л я. Покажись, покажись, какая ты. (Вертит Наташу во все стороны.) Все так же мила, честное слово. (Смеется.) Дело в том, что Сергей сегодня устраивает обед для начальника главка. Он просил, чтобы я привела тебя в соответственный вид… Прежде всего — в парикмахерскую. И покажи мне свои платья.

Н а т а ш а (смущенно). Но, Лилечка, я ведь всего на несколько дней, какие же платья? Вот привезла одно.

Л и л я (разглядывает платье). Гмм… Ладно! Едем!

Садясь в ту же машину, которая привезла Наташу, Лиля бросает шоферу:

— В парикмахерскую, — и обращаясь к Наташе: — Теперь рассказывай все по порядку. Как там все наши? Как Райка Федотова? Еще жива? А Костя? Как фамилия-то его? Назаров, Базаров, Гусаров?.. Забыла!

Н а т а ш а. Макаров.

Л и л я. Как они там живут, в этой дыре? Что они там делают? Лапу сосут?

Наташе неприятны эти остроты в адрес ее друзей, и она переводит разговор:

— А ты, я слышала, стала актрисой? Как это у тебя получилось?

— Довольно просто. Вышла замуж за режиссера. Гронский — слышала такое имя? (Смеясь.) И я не слышала, пока замуж не вышла. А здесь он почти Станиславский.

— Значит, у тебя актерский талант?

— Не знаю. В газетах, во всяком случае, об этом не пишут. Но все-таки это лучше, чем быть учительницей.

— Значит, ты, в общем, довольна жизнью?

Л и л я. Как тебе сказать. Не чересчур. Гронский — колоссальный лопух. Сидим всегда без денег, квартира — дрянь. Правда, Сергей обещал новую в доме инженеров.

Н а т а ш а. А вы с ним часто встречаетесь?

Л и л я. С кем? С Сергеем? В общем, — да. Надеюсь, ты не ревнуешь?

Н а т а ш а. Ну что ты, Лилечка.

Л и л я. Знаешь, обычно бабы не понимают, что может быть дружба между мужчиной и женщиной. К тому же он у тебя тихоня. Вот мы и приехали.

В парикмахерской они сидят рядом, и им обеим завивают волосы. Вокруг много народу, но Лиля тараторит без умолку:

— Публика здесь в целом тусклая, портнихи безвкусные, в комиссионках только бинокли и щипцы для каминов.

Наташу стесняет эта болтовня, и она все пытается направить разговор в другую сторону:

— А что твой брат Петр?

— Петька здесь. Работает в аппарате. В общем, дурак и пьяница, но ему, конечно, везет — Сергей его любит. (Парикмахеру.) Послушайте, Ванечка, это же нос, а я просила завить мне волосы… Вот твой Сергей — за него можно не волноваться. Увидишь — он сделает сногсшибательную карьеру.

Н а т а ш а. Не знаю… По-моему, он к этому особенно не стремится.

Лиля удивленно смотрит на нее. Наташа, смутившись, быстро переходит на другую тему:

— Скажи, Лилечка, а что ты делаешь в театре? Ты играешь интересные роли?

Л и л я. Что-то играю. Но имей в виду, душечка, настоящее искусство — только в Москве, это уж ты можешь мне поверить. Вот увидишь — я Гронского вытащу в Москву. За уши, но вытащу!

Н а т а ш а (уже неприязненно). Лиля, мы не опаздываем?

В спальне. Непривычно видеть Наташу с локонами на голове.

Лиля продолжает тараторить:

— Конечно, что говорить, — Сергей молодец. Потому-то у него так много врагов — это ты должна иметь в виду.

Н а т а ш а (сразу забеспокоившись). Не понимаю. Почему у него должны быть враги?

Л и л я. Боже мой, строитель он действительно замечательный. Но знаешь его характер: кого-то выгнал, с кем-то переругался… В общем, у него довольно сложные отношения с партийной организацией. Секретарь здесь, знаешь, из старомодных… И, по-моему, поскольку здесь начальник главка, Сергей собирается дать генеральный бой. (Звонок.) Неужели уже гости? Попудрись. И будь хоть раз в жизни безнравственной — намажь губы.

Лиля выбежала. Наташа осталась одна, в тревожном раздумье. Что это за враги, от которых надо уберечь Сергея? И какой он, этот новый Сергей? И как она встретится с ним?

Она вышла в соседнюю комнату — в кабинет. И тут увидела Сергея, который шел ей навстречу из другой двери. Он несколько пополнел, осанка стала солиднее, увереннее; от всей его складной фигуры так и веяло силой, здоровьем.

Она остановилась и, побледнев, смотрела на него. Остановился и он.

Некоторое время оба стояли молча. У нее захватило дыхание, и она приложила руку к груди.

— Ну, здравствуй, малышка, — сказал он.

Подошел, протянул к ней руки. Она нерешительно двинулась, приостановилась — и вдруг бросилась к нему. Он крепко-крепко прижал ее к себе и стал целовать ее волосы, глаза, губы.

— Соскучилась? Сознайся — хоть немножко соскучилась? — с любовью и нежностью говорил он.

А она смотрела на него смеющимися, счастливыми, лукавыми глазами и отрицательно качала головой.

— Нет, нет, соскучилась, вижу — соскучилась, — говорил он и опять целовал ее.

— Ну соскучилась, соскучилась, ну соскучилась, — говорила она и целовала