Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

Л и л я (всплеснув руками). Да!.. Наташка, я же совсем забыла! Ты же у нас певица. Просим, просим. (Аплодирует.)

Все остальные тоже начинают аплодировать.

Н а т а ш а (спокойно). Нет, я петь не буду!

П е т р (затягивает срывающимся голосом). «Стояли холмы одиноко, и ветер гулял…». Где он гулял? Как там? Наташа, давай!

Наташа метнула взгляд на Петра и ничего не ответила.

К а р п и н с к и й. Наталья Владимировна, голубушка! Ради компании. А? Как хозяйка дома!..

Н а т а ш а (спокойно и отчетливо, обращаясь к Карпинскому). А я не хозяйка этого дома.

Все смолкли.

С е р г е й (повернувшись к ней). А кто ж ты такая?

Наташа молчит.

Молчат и остальные.

С е р г е й. Может, ты объяснишь нам, кто ты здесь?

Неловкая тишина. Вдруг Наташа резко встала, бросила салфетку и вышла из комнаты.

С шумом захлопнулась за ней дверь.

Все замерли. Сергей посидел немного, потом тоже бросил салфетку, тяжело отодвинулся от стола и пошел вслед за Наташей.

Она стояла в спальне, прислонившись к стене. Сергей не сразу ее увидел. Оглядевшись, он подошел к ней.

— Что, опять бунт? Опять не по нраву?

Она стояла бледная и молчала. Развившийся локон спадал ей на глаза.

С е р г е й (примирительно). Причешись и пойдем.

— Уйди отсюда! — тихо сказала Наташа.

— Ты что, в своем уме? — опешил Сергей. Тогда она крикнула ему:

— Оставь меня, слышишь? Мне отвратительны твои гости! Эти подхалимы! Где ты их раздобыл? И этот твой гнусный, хамский тон. Мне все здесь отвратительно. И эта женщина и вы сами!

Она стремительно отвернулась от него. Пораженный ненавистью, которую он увидел в глазах жены, Сергей притих. Потом резко повернулся и вышел.

Войдя в кабинет, он столкнулся с Лилей.

— Что это с ней вдруг? — спросила насмешливо Лиля. — Что это за номера?

— А вам что тут? — в бешенстве, сквозь зубы процедил Сергей. — Что вы тут крутитесь? Что вам тут надо? — И, подтолкнув ее к двери, сказал: — Ступайте отсюда вон!

И так захлопнул дверь за выбежавшей Лилей, что какая-то картина сорвалась со стены и упала на пол.

Опять бежит поезд, но уже в обратном направлении. Позади остаются пакгаузы, разветвленные железнодорожные пути, трамвайчик, пробегающий под мостом. Вот наконец громада города теряется вдали. Мимо окон скользят зимние рощи и поля.

Наташа, в пальто, с чемоданом, входит в квартиру Раи. Тиша бросается навстречу матери:

— Мама!

Она подхватывает его, прижимает к себе.

— Мальчик мой, родненький!..

Ребенок обнимает ее крепко-крепко, со всей силой своих ручонок.

— Соскучился?

— Соскучился. (Заглядывает через ее плечо, как бы ища кого-то за ее спиной.) А где папа?

— Папа?.. Папа уехал, Тишенька.

— А куда?.. Мы поедем к нему?

Она поставила его на пол и стала на колени, чтобы быть с ним одного роста.

— Нет, Тишенька… Мы пока останемся здесь. Ты ведь хочешь быть с мамой? Ты любишь свою маму?

— Люблю.

Все так же стоя на коленях, она прижалась к нему.

— Сыночек мой родненький. Мы будем с тобой всегда вместе, да? Да, Тишенька? Ты ведь не оставишь свою маму?

Слезы побежали по ее лицу, он пальчиком размазал их по ее щеке.

— Нет… А почему у тебя слезки?

— Ну, вытри маме слезки… Вытри, сыночек мой.

И Тиша стал старательно вытирать ладошкой слезы с лица Наташи.

И опять весна, опять зеленеют сады, опять широка и привольна Волга. И опять — в цветущих садах, в библиотеках, в комнатах студенческих общежитий — юные головы склоняются над книгами и тетрадками: пришло горячее время экзаменов.

— Ромашко Наталья Владимировна!

Мы в актовом зале Педагогического института. Происходит торжественная церемония вручения дипломов. Наташа стоит у стола, и председатель государственной экзаменационной комиссии говорит:

— Ромашко Наталья Владимировна. Диплом с отличием… Позвольте поздравить вас, Наталья Владимировна.

Аплодисменты. Наташа идет вдоль стола, пожимая руки профессорам, преподавателям, в том числе и сияющему Косте.

Класс средней школы. За партами мальчики и девочки лет десяти-одиннадцати. Наташа диктует:

«Яснеет небо… запятая… и вот свет так и хлынул потоком… точка с запятой. Живей… запятая кони… запятая живей… восклицательный знак».

Окруженная учениками Наташа выходит из школы. Она весела, радостна. Девочки облепили ее.

— Наталья Владимировна, а контрольная завтра будет?

— Не будет.

Общий восторг.

Квартира Раисы. Рая, в тревоге и смятении, кричит в телефонную трубку:

— Вася! Ты читал сегодняшнюю газету? Боже мой, «Правду», «Правду»… Ну, так возьми скорей… Фельетон на второй странице. Это чудовищно! Я сейчас прибегу.

Она быстро бежит по лестнице и прибегает в квартиру Васи и Лизы, когда перед ними уже лежит раскрытая газета.

В а с я (читает). «Однако попробуем разобраться, на какой почве расцветали там не только Ромашко, но и такие заведомые прохвосты, как Петр Семенович Замковой, сорокалетний инженер, которого все в глаза и за глаза называли просто Петькой».

Р а я. Ужас!.. Нет, ты прочти дальше. Вот здесь.

Вырывает у Васи газету и сама читает:

«…И, как всегда в таких случаях, инженер Ромашко так привык к фимиаму, что его нос поворачивался только в ту сторону, откуда несло этим благовонием. Людям, подобным Ромашко, очень быстро начинает казаться, что страна дала им на откуп заводы, учреждения, иногда даже районы и целые области…» Нет, где это? Вот?

Рая пробежала глазами по газетной странице:

— Вот! «…Ромашко считал себя строителем коммунизма, но он, видимо, забыл, что в нашей стране даже самые высокие намерения и талант не могут оправдать ни диктаторских замашек, ни грубости, ни пренебрежения к человеку, к его благополучию и труду».

В а с я. Да, крепко!

Р а я. Погоди, тут и партийной организации тоже влетело. (Читает.) «Конечно, похвально, что партийная организация вскрыла это. Однако неплохо бы помнить, что задача партийных организаций не в том, чтобы бить в набат, когда здание уже в огне, а в том, чтобы предотвратить пожар и уберечь все ценное и нужное. А судя по всему, за инженера Ромашко все же стоило бороться…».

Рая отложила газету и сокрушенно покачала головой.

— Бедная Наташка!

Л и з а. А она знает?

Р а я. Откуда? Московские газеты только пришли… (Горестно.) Ты подумай — надо же так… как раз сейчас, когда она почти успокоилась!.. Ах, пропади он пропадом! Товарищи, она не должна этого знать.

В а с я. Почему?

Р а я (ходит по комнате). Во всяком случае, я одна не берусь ей сказать. Я умоляю вас, товарищи, идемте вниз. Она с минуты на минуту вернется.

Наташа, веселая, оживленная, взбегает по лестнице.

Войдя в столовую и увидя здесь Лизу и Васю, радостно восклицает:

— О, как чудесно! Здравствуйте, мои милые! Сейчас помоюсь и будем обедать. —