Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

конспирации, помнится, были устроены блины. Ну, как бы это сказать… — смущенно проговорил он, — ну, видите ли, сказать вам по совести, я сразу влюбился… На пятом блине, — сказал он открыто и весело. Я тогда занимался в рабочих кружках за Невской заставой… А она там учительствовала в вечерней школе. Так что встречались частенько. Ну, если уж всю правду вам говорить, — каждый день. Влюбился, чего уж там!.. Но знаете, как-то совестно было объясняться в любви, — проговорил он, прищуриваясь и улыбаясь. — Ну, как же! Серьезные люди, марксисты, Маркса и Энгельса знаем почти наизусть, и вдруг вздохи, цветы… Гмм… В общем, секретничали мы с ней, пока меня не арестовали. А через год взяли ее. Меня выслали в Шушенское, а ее — под Уфу. Вот сижу я, Сашенция, в своем Шушенском и чувствую, что не могу без Надюши жить. Понимаете?

— Понимаю, Владимир Ильич! Ох, как я это понимаю! — откликнулась Саша, жадно слушая Ильича.

— Пишу ли, гуляю, а она тут!

— Да-да, тут-тут, всегда тут, — взволнованно повторила Саша: слышались ей в словах Ильича ее собственные мысли и чувства.

— Ну-с, взял наконец да написал ей письмо. Кого-то сильно ругал, вероятно народников. А в конце приписал: «Будьте моей женой». Письмо было конспиративное, шло с оказией, долго, месяцев шесть… Ждал, мучился…

— Ох вы, бедненький! — воскликнула Саша.

— Пришел наконец ответ… Помнится, она тоже кого-то сильно ругала. Думаю, что тоже народников. А в конце: «Женой — так женой!» Вот и все. Вот вам роман марксиста! — закончил он, как бы подтрунивая над собой. — А почему вы об этом спрашиваете? — вдруг повернулся он к ней.

— Да просто так, — смешавшись, отозвалась Саша.

— Э, нет! — сказал Ильич и глянул на Сашу своим острым, прищуренным глазом. — Просто так молодежь стариков не спрашивает… — Он задумчиво потер здоровой ладонью подбородок и опять посмотрел на Сашу. — Уж не хотите ли и вы пожениться, Сашура?

— Хочу, Владимир Ильич, — упавшим голосом пролепетала она.

— А не рано?

— Почему — рано? — сказала Саша, сердито взглянув на него. — Мне семнадцать!.. Мы любим друг друга навек. Чего — рано-то? — Она говорила с силой, гневом и страстью. — И вообще, рано не рано, — яростно крикнула она, будто Ленин убеждал ее в противном, — глупо или умно, можно или нельзя, — мы поженимся, и конец!

Она стояла перед ним, сердитая, сжав кулаки, решительно и храбро глядя ему в глаза.

— Простите, Владимир Ильич, что я так кричу, — вдруг спохватившись, проговорила она.

— Ладно, кричите, — ответил Ильич. Он призадумался, поглядывая на Сашу, словно оценивая действительную силу ее чувства. — По-моему, так: если любишь, да по-настоящему, — надо жениться.

— Да ведь не позволяют! — прошептала Саша.

— Надо бороться… А то какая же это любовь?..

Они подошли к речке и остановились.

— Да ведь это партия не позволяет, Владимир Ильич, — в отчаянии сказала Саша.

— Кто?!

— Он у меня партийный. Вот и говорят ему, что нельзя! Слишком острый момент. Что с партией будет, если все переженятся, — горестно заключила она.

Ленин так и вонзил в нее глаза.

— Какой дурак вам это сказал?! — вновь багровея, крикнул он.

— На заводе. Секретарь комячейки.

— Нет, вы подумайте! — вне себя воскликнул Ильич. — Что они именем партии делают?! А?!

Он задохнулся и долго не мог перевести дух, держась за сердце.

— Владимир Ильич! — вне себя взмолилась Саша. — Милый! Да разве вам можно так волноваться?.. И зачем я вам это все рассказала!.. — в отчаянии бормотала она.

— Не нойте! — прикрикнул Ильич. — Суть сейчас тут не в вас, а в партии! Сколько у нас еще тупиц и ослов!

Он быстро пошел наверх к дому. Саша едва поспевала за ним.

— Кем работает ваш жених?

— Электротехник.

Вдруг он остановился, словно внезапная мысль задержала его.

— Вот что. В пятницу Надежда Константиновна, Мария Ильинична и Белов уезжают в Москву. Приведите ко мне вашего жениха.

— Да что вы, Владимир Ильич! — закачала она головой. — Ни под каким видом. Посторонним строжайше запрещено.

— Приведите! Я ему посоветую, как говорить с этим… с секретарем, чтобы вам разрешили свадьбу.

— Нельзя! — сказала Саша решительно. — Ни за что!.. — Она робко взглянула на Ильича. — Вы действительно посоветуете?

Владимир Ильич кивнул головой.

Саша заколебалась.

— Да и как он пройдет? Через ворота его не пропустят.

— Ну, это моя печаль, — произнес Ильич. — Видите ли, товарищ Белов убежден, что он изумительный конспиратор… Что он все видит и знает… Так? Ну, а я конспиратор похлеще, — сказал самодовольно Ильич. — Я тут нашел одну лазейку в заборе, о которой не знает ни он, ни его молодцы… Идемте-ка, я покажу… Да что вы стоите? — Саша все еще пребывала в какой-то испуганной нерешительности. — Идемте! В жизни надо быть смелой. А если любишь — вдвое смелей… За мной!

В пятницу под вечер Коля нетерпеливо шагал взад и вперед по полянке горкинского леса. Но вот он замер. Среди деревьев мелькнул темный поношенный Сашин жакетик. Саша сделала Коле безмолвный знак, он поспешил за ней.

Продравшись сквозь густой кустарник, они подошли к забору, ограждавшему горкинский парк. Там, в зарослях, среди крапивы и огромных лопухов, была в высоком заборе дыра — два штакетника, поваленных рухнувшей от ветра сосной. Очевидно, это и был тот самый лаз, который обнаружил Ильич.

Теперь Саша и Коля быстро бежали вверх по дорожке к дому. Вдруг они отпрянули в сторону. Вдали стояли двое мужчин. Улучив момент, Саша и Коля скользнули к дому, к дверце черного хода.

Дверца вела в сени, а из сеней — к лестнице, крутой и темной.

Лестница оканчивалась небольшой площадкой. Саша тихонько приоткрыла дверь и, убедившись, что в комнате никого нет, знаком приказала Коле следовать за ней.

Вот и закрытые двери ленинского кабинета. Саша окинула Колю заботливым оком, как бы оценивая его внешний вид, быстрой рукой пригладила ему вихры, одернула его пиджачок.

— Так помни же, — прошептала она. — Ни слова с ним о политике… Ни под каким видом! Понятно?

Коля согласно кивнул.

Саша легонько постучала в дверь.

Кабинет Ленина, куда они вошли, был очень просторен. Недалеко от двери, за ширмой, стояла кровать. В глубине, возле огромного окна, откуда открывался чудесный вид на аллеи, стоял большой письменный стол. У стены — книжный шкаф. Ленин сидел за столом.

— А! — сказал он. — Так вот он каков, наш герой! Ну, садись, садись, — радушно обратился он к Коле, который в смущении мял кепку. — Вы, Саша пойдите посторожите, чтобы никто не вошел, а мы с ним тут потолкуем…

Саша еще раз, за спиной Ильича, погрозила Коле пальцем и приложила палец к губам. Коля мотнул головой в